Форум » Вильнюс в живописи » Стихи о Вильнюсе » Ответить

Стихи о Вильнюсе

странник: Евгений РЕЙН Балкон: ВИЛЬНА Все сменилось - и карта, и флаг, и вывеска, но, спросонья глянув в распахнутое окно, ты вполне утешаешься, в окружной панораме выискав те же шпили и купол, прибавленный к ним заодно. Казимир, Иоанн, Михаил, Кафедральный - вполне достаточно, чтоб отпущенных лет свысока не считать ни во что, и рукою махнув на "потеряно" и на "растрачено", различить благодушно всей жизни своей решето. Слава Богу, вот здесь, в этой комнате то же художество, недочитанный Пруст и дотла прогоревший камин, значит, время все терпит, и ты все готовишься рассказать, как попало, то, что знаешь на свете один. День пройдет сам собой, непременно коварно нашептывая: "Ничего, ничего, что ты маешься? Все впереди. Неужели не знаешь, до чего эта доля почетная? Время терпит, и ты погоди!..." * * * Прогуливаясь от Михаила до Анны, обходя костелы, кафе, пивные, припоминаешь и - постоянно - что-то еще, времена иные. То ли какое-то обещанье, так, полушепотом, где-то, что-то, то ли несбывшееся завещанье или ошибку среди расчета, то ли какую-то женщину в светлом и молодую соперницу в "хаки", слезы в гостинице перед рассветом, Овна и Деву - их зодиаки. Но до того это тяжко и смутно и до того не ложится в строку, что повторяешь ежеминутно: "Что же? Неужто? И слава Богу!" * * * Пранасу Моркусу Я был здесь лучше, был здесь, кажется, моложе - чужие города свидетельствуют строже. Поймавши небо в перископ костела, хотел бы я узнать: "За что же, Боже?" Идиотичность этого вопроса не так проста, как нынешняя проза, и кроме этого - я вопрошаю нечто похитроумнее, чем Кант или Спиноза. Еще не стерлись на проспекте плиты, и царствуют в июле те же липы, на паперти смиренно ждут валюты умеренные те же инвалиды. Вот стало облако шатром над головою, и, словно пред отметкой нулевою, я здесь стою один и повторяю: "Один, один, а как же эти двое?" Сбежали, точно призраки, как дети. Две-три минуты - и они на новом свете. Теперь вот дожидайся - вдруг вернутся, когда имеют что-то на примете. И ты, товарищ в куртке домотканой, ты нить прядешь, как шелкопряд непарный; ты что-то знаешь, но молчишь, и остается гадать, как по картинке календарной. Рассеян год. Но ведь осталось что-то. Нужны повадка и удача звездочета, чтобы узнать, когда опять планеты сойдутся и составят круг почета. И мы с тобой опишем половину дуги и заберемся на плотину - запруду времени, и взглядом повстречаем тех, кто навстречу нам спешит из карантина. Стихотворения М.: РИК Русанова, 1998. Обложка Юлии Завальной. ISBN 5-87414-114-6 128 с. (Книжная серия Журнала поэзии "Арион") Copyright © 1999 Рейн Евгений Борисович Публикация в Интернете © 1999 Союз молодых литераторов "Вавилон"; © 2006 Проект Арго E-mail: info@vavilon.ru

Ответов - 176, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 All

странник: Эльвира Поздняя (Вильнюс) У Аушрос ворот Цивилизация в расцвете и пока Не мылит утончённого позора, Как будто необдуманного взора Коснулась чужеродная рука. И я спешу туда, куда ведёт Слепой цивилизации увечье Бетонных стен, стремящихся навстречу Готовых оборвать живой полёт Троянский конь у Аушрос ворот, Прося у Богородицы прощенья, Коленопреклонён - для утешенья, Для виду.А в самом деле лжёт. На самом деле, золота испив, Мерцает свет, затянувший тенями Входящих в жизнь невинными телами, Возведенные стены окропив.

странник: Ева Ахтаева(Вильнюс) Не теряй своё лицо, Вильнюс! Не теряй своё лицо, Вильнюс! Не стремись в бездушный век, тщетно. Ты из княжеского сна вырос, Пусть не будет абрис твой смертным. Возносили купола храмы Выше крыш домов и всех замков. А теперь - стеклянный перст - самый Ближний к небу. Только - свет застит. Бонапарту б на ладонь, Вильно, Стройной Анны стан, да взять чудо! Ах, прошу, не становись стильным, Я молить тебя о том буду.

странник: Сергей Смирнов (Вильнюс) Старая открытка Зимнее солнце садится над Вильной. Цвет горизонта изысканно-винный: кажется - с неба на город течёт порто, бордо или что то там ещё... Чинный жандарм раскурил папироску. Он не на службе, как видно, а просто к вечеру вышел испить коньячку. В позе довольство,а глаз начеку! Фурман с кнутом и в овчинном тулупе, делает вид что кобылочку лупит, щурится с козел, как с горних высот - двух офицеров в Сафьянки везёт. Дети в картузах, дворяночка в щляпке. Пёсик, застывший с приподнятой лапкой. Синий покой уходящего дня. Смотришь - и слышишь: к вечерне звонят! Вывески: "Платье парижскихъ фасоновъ". "Лавка товаровъ купца Фейгельсона". "Мятные капли, зубной порошекъ". Господи, Боже мой - как хорошо!..


странник: Наталия Русских - Оболина(Вильнюс) Мой Вильнюс У города холодное дыхание, У города усталые глаза. Он ждёт хотя бы каплю состраданья- О горестях своих вам рассказать. Его лицо изранили морщины, Машины-тараканы на бегах. Ну,где вы, настоящие мужчины? На пятерых один при волосах. ... Дождусь весны, каштаны расцелую, По бывшей Горького я не спеша пройдусь. Мой Вильнюс! До чего тебя люблю я! К тебе из рая птицей возвращусь.

странник: Иван Гажимон (Вильнюс) Час зимы Вечер завис над Заречьем, Словно истрепанный алый флаг: Кто там, в далеких лихих снегах? Он - Иоан Предтеча. Волосы виснут на плечи Черными гроздьями бахромы. Крестился кто там среди зимы? Он - Иоан Предтеча. Боже, устрой ему встречу - Вызволи из крепостной норы. Слышно - острят топоры На Иоана Предтечу...

странник: Сергей Лавров (Вильнюс) Колокола Свято-Духова монастыря Колокола Свято-Духова, Звонче вас, громче нет! Бьёте над Вильнюсом Вот уже четыреста лет. Не серебро, не золото - Просто глагола медь, Но еще долго и молодо Вам выше всех гудеть. Яростна ваша жалоба, Pадость, хвала, хула, Колокола Свято-Духова Страсти колокола!

странник: Таисия Ковригина (Лаукконен) Вильнюс мой город, проступающий озон сквозь хлопоты и шарканье ворон из сырости - который век подряд, как о тебе красиво говорят! на перекрестке разноликих рек уснул в лесу заметный человек, во сне ему навыл железный волк: пора замкнуть пространство на замок соревновались старость, зрелость, юность, изобретая, чем бы отомкнулось пространство - но таких дремучих знаний производить не стоит между снами вот так и ты, превозмогая нежность, когда везде сквозит, и мгла кромешна, а закоулки тают и таят, вдруг выпалишь, как вежливый невежда: "здесь каждый будет господом утешен" но никуда не двинешься опять P.S. Пока печатал эти стихи, наши лыжные марафонцы на 50 километров, заняли весь пьедестал, завоевав золото, серебро и бронзу России. С праздником Вас, защитники отечества!

странник: Вышел в свет долгожданный номер самого поэтизированного издания Литвы - газеты "Вильняле", а 27.02 в 17.30 в четверг, в ДНО (дом нац. общин) вечер поэзии русских поэтов Литвы Маленькая "цитата" из этого уникального издания. Людмила Суркова (Вильнюс) Нахлынули воспоминанья О старом доме на Заречной, Где жизнь прошла одним дыханьем... Соседи радовались встрече Топили печь углем, дровами, пел дымоход, гудел ветрами, тепло от печки шло кругами- Дом оживал, угли мерцали. ...Под Рождество,когда все спали, Дом подожгли, потом сараи... Но молодость моя навечно Осталась там и мой фантом На улице моей Заречной Доныне жив и в доме том Он словно память нашу бережёт. Проходят год за годом, снова год... Фантому , может и не скучно, Он бродит по тропинке вдоль реки, Журчанье слышит, плеск радушный... Но камешки бубнят, что дом сожгли. О доме прежнем , на Заречной, Уж не страдаю, не болею. Но под мостом у церкви белой Все камни шепчут: "Сожалеем".

pika: Борис Бартфельд Республика Ужупис Заречная республика Ужупис. В звучанье хулиганство и подтекст, Как легендарное название Урюпинск Причудливей в фольклоре русском нет. За Бернардийским садом, по тропинке, По мосту, через речку, за полночь Мы перешли на правый берег Вильне В надежде там душе своей помочь. Мы в гору шли, снег падал на дорогу, Менялся ритм шагов, как ритм стиха. Казалось, что сейчас мы выйдем к богу И крылья ангела мелькнут сквозь облака. Так и случилось, перед нами вдруг Открылся ангел в небо воспаривший, И мой литовский мудрый гид и друг Ему кивнул и, низко поклонившись, Мне прошептал: «Едва его крыла Простерлись над Заречными холмами, Иная жизнь в Ужуписе пошла…». Мы ближе подошли, но он не улетал. Труба в руках, и губы уж готовы Дыханье бога вдуть в трубы металл И воздух уж дрожал приготовленный, И мягкий свет струился по холмам За Нерисом и Вильней распростертым. Дорога, замощенная камнями, Вела все выше, тротуаром узким. Мы шли по улице Ужюпе, фонарями Едва освещена была терраса, перед нами За легкой снежной пеленой плыл Вильнюс С его старинными и новыми церквами И холмом с тремя печальными литовскими крестами. У замка нижнего Великий Гедемин еще следил За вепрем и оленем, а рядом город, им задуманный уж жил, Меняя языки, названья государств и веру, Но оставаясь Вильнюсом, речным туманом От времени укрытым, и лесами От ига Золотой орды и от набегов тевтонцев с черными крестами. Как ночная птица с бесшумными, но мощными крылами Столетия истории Литвы безмолвно пролетали перед нами. Здесь было все: и башни крепостные, и дворцы, Еврейские кварталы и базары, И лавки хлебные с горячими печами, И мельницы речные, и мосты. В Ужюписе еще все это есть… Ночами Еще старинный телефонный аппарат звенит В дежурном милицейском отделении, и сержант, Прижавши к уху трубку, все стоит, Остолбеневший в полном изумлении От прозвучавшего: «В Ужуписе советской власти нет». Такова судьба империй, созданных без обоюдной страсти, От анекдота через все напасти К диагнозу на гербовой бумаге, со слезами, но распалася на части. Прощай, Ужюпис. Через десять лет Здесь уж не будет вольного пространства, Холмы оденут в камень, русла рек в гранитное погрузятся убранство, И Вильнюсский Монмартр на тыщу миль окрест Прославится как и парижский холм когда-то. Авторские комментарии к тексту

странник: АННА ТУРАНОСОВА- АБРАС ВИЛЬНЮС ОСЕНЬЮ Приходит в Вильнюс осень как сестра Приходит к опечаленному брату - Томительными красками заката И сдержанностью ясного утра. Касается дыханием своим Высоких арок и узорных шпилей; Здесь воды и столетья проходили, Ступал Голлем и плакал херувим. И я, изгой повсюду, истоптала Семь посохов, сбивая пену дней, - Я голову склоню у пьедестала, Мой Вильнюс, тихой осени твоей:

странник: Регина Канаева Вильнюсу о Вильнюсе! Веками создана Литвы столица, И каждый день встречает всех заря. А башня Гедимина*, как волчица, Венчает холм и на закате дня. Истории своей не забывая, Маня Туристов росписью cвятынь , И в зелени деревьев утопая, Cтоит - храня величие Богинь. Ах Вильно, Вильнюс - нет тебя дороже. Ты город юности и зрелых лет, И столько пройдено твоих дорожек, На них и я оставила свой след. башня Гедимина* - Башня Гедимина (Башня Гедиминаса, лит. Gedimino pilies bokstas) — памятник истории и культуры в Вильнюсе.

странник: КОНСТАНТЫ ИЛЬДЕФОНС ГАЛЧИНЬСКИЙ НОЧЬ В ВИЛЬНО В сердце нежно, а в воздухе слёзно. И промозглая ночь замогильна. Не безумного ли бредом тифозным рождена вся эта хмурая Вильна? И с такими вот мостками кривыми, где всего романтичней - топиться, и плывущими в туман мостовыми, и пивными, где охранка толпится. Займа требует плакат из простенка. В дым извозчики, а улочки узки. И сварливая речонка Виленка плачет, тёмная, надрывно, по-русски. Перевод А. Гелескула ВЕСЁЛЫЙ МОСТ Смиренно сгорбясь над Виленкой, он ничего не ждал такого: Ходил на службу пан Домейко, и лёд царапали подковы - был мост как мост. Тряслись повозки, горланил нищий кривоносый, и тлела лампочка в киоске и золотила папиросы. Вдруг зазвонило, словно в церкви, и ты возникла, смуглый ангел, - и фонари, как офицеры, блистая, замерли на фланге. От снега веяло по-майски - и запах, винный и кадильный, был как "Баллады и романсы", когда смеркается над Вильной. А мост был в отсветах сапфира, стыл серебром, тускнел опалом, стал золотым - и, как порфира, остался алым. Перевод А. Гелескула

странник: Всех с Новым 2015 годом! КОНСТАНТЫ ИЛЬДЕФОНС ГАЛЧИНЬСКИЙ НОЧЬ В ВИЛЬНО В сердце нежно, а в воздухе слёзно. И промозглая ночь замогильна. Не безумного ли бредом тифозным рождена вся эта хмурая Вильна? И с такими вот мостками кривыми, где всего романтичней - топиться, и плывущими в туман мостовыми, и пивными, где охранка толпится. Займа требует плакат из простенка. В дым извозчики, а улочки узки. И сварливая речонка Виленка плачет, тёмная, надрывно, по-русски. Перевод А. Гелескула ВЕСЁЛЫЙ МОСТ Смиренно сгорбясь над Виленкой, он ничего не ждал такого: Ходил на службу пан Домейко, и лёд царапали подковы - был мост как мост. Тряслись повозки, горланил нищий кривоносый, и тлела лампочка в киоске и золотила папиросы. Вдруг зазвонило, словно в церкви, и ты возникла, смуглый ангел, - и фонари, как офицеры, блистая, замерли на фланге. От снега веяло по-майски - и запах, винный и кадильный, был как "Баллады и романсы", когда смеркается над Вильной. А мост был в отсветах сапфира, стыл серебром, тускнел опалом, стал золотым - и, как порфира, остался алым. Перевод А. Гелескула

странник: Евгений Долматовский, Автор 80 книг стихов и прозы. Песни «Любимый город», «Если бы парни всей земли», «Родина слышит», на стихи автора были популярны в 40-60 годы. ЛИТВА В судьбах маленьких стран Постоянная дрожь и тревога. Лишь в советской семье Обретают народы права. Мы как вестники счастья Прошли по лесам и дорогам, По твоим городам И убогим селеньям, Литва. Слезы синих озер Было видеть нам горько и больно. Янтарем засияла Советская наша пора. В славном имени Вильнюс Я слышу звучание – вольность. Ты свободна навек, Прибалтийская наша сестра. Ты звездой засияла В созвездье, зажженном Россией, И в союзе Республик Повсюду теперь говорят, Что литовскою Зоей Была Мельникайте Мария И что Ленинским звался В лесах партизанский отряд. Поднимайся, цвети, Озаренная общей победой! Закаляй и расти Поколенье своих октябрят. Из немецкого плена Недавно вернулась Клайпеда, И в открытое море Теперь твои мачты глядят. В древнем Вильнюсе есть С исторической башней вершина, Там осенние клены – Как тысяча алых знамен. По тропинке крутой Мы восходим на холм Гедимина. Как легко здесь дышать Чистым воздухом новых времен! 1947

странник: 6 февраля перестало биться сердце очень талантливой вильнюсской поэтессы - Иланы ЭССЕ. Светлая память этой красивой, гордой и независимой женщине, остающейся навсегда молодой для тех кто ее любил.. Запеленала ночь мой город в снег. У изголовья кинула сугробы. Куст под окном, что беззащитно блек, укрыла в бело тканную утробу. Калачиком свернулась в облаках луна, пригрелась и проспала чудо: в свою обитель тихо, как монах, пришёл январь. Скулила вьюга... РЫЖЕМУ ДРУГУ... Брешет ...слышишь ... где-то брешет Пса помершего душа. Никто костью не потешит - Что ж кормить, коль ... отошла. Как ты там, мой рыжеухий... Что видать с той высоты... Скоро стану я старухой... И приду туда ... где - ты ...

странник: Илана Эссе КАЛИФ Ну что, мой город, спишь среди огней... Ночная радуга тебя не растревожит. Напрасно величавый Водолей фонтаном звезд твою обрызгал кожу. Луна-безбожница, бок круглый оголив, смущая небеса, желает сниться. И ты, как тот стареющий калиф, во сне клянёшь небесную блудницу. Она, бессонная, бледнеет, но поёт – все восхваляет улицы-ущелья. ...И звёздных пчёл так вязок чёрный мёд, что лишь к утру вернусь я за прощеньем.

странник: Валентина Екатериничева «Стихия» Вильнюс – 2009 Вильнюс Мой Вильнюс – город многоликий, Звезда между земных светил, – В мечтах, деяниях великих Достойно жителям служил. Меня пленяет улиц стройность, Разумность скверов, площадей. Судьбы изменчивая вольность В задумчивости тихих дней. О Вильнюс, князь мой луноликий, Ты с колыбели – рыцарь мой! Люблю старинных линий лики И за характер юности живой. Сияет свет родной отчизны, – Янтарь в оправе дорогой, А в нем душа и память жизни, Я сердцем, родина, с тобой!

странник: Юрий Щуцкий (Вильнюс) КОСТЕЛУ СВ. АННЫ Вечерний август, подобрав полу заката, Бредет устало по ступеням крыш… На улице Пилес ты алою заплатой В одежде синих сумерек горишь. К тебе благоволит средневековье, Ракушки двориков доверчиво открыв, И готика заломленною бровью Несет в тебе восторженный порыв. И, позабыв мятежные заботы, Забросив мельницы, спустившись на бульвар, Тебе нашептывает ветер что-то, Как старый и влюбленный антиквар.

странник: Руслан Соколов (Даугавпилс) 1 Белый город, С неожиданными срывами в красный (кирпич), и целая гамма переходов, в том числе – подземных, украшенных аэрозольными красками так, что не хотелось бы оказаться здесь ночью. Синие отели над Вилией: стеклянные башни и – сырая охра подчеркнутого окна. Неправильные параллелограммы, ростом пониже, силятся вдвинуть себя в задремавшее пространство. Этому городу не нравятся рельсы – нет трамваев, нет метро. Такое впечатление, что здешние пассажиры выбрали велосипеды. Встретился даже один – На необыкновенно высокой раме; седло и руль покачивали седока в полутора метрах над велодорожкой. Кажется – он никогда не слезет на землю. Вилами по воде написана история этого места. Даже птицы тут другие. Нет чаек. Нет уток. Нет галок. Всё, что ухватывает глаз: в Вилейке мылась ворона, скворцы бродили среди ранних цветов, синица пряталась за водосток, да в номере было слышно, как на крыше воркуют голуби. В отведённые часы их перебивал петух. Не по себе от отсутствия пыли. Студенты сидят на граните ступенек, как на скамьях воробьи. Чистильщик обуви – вот кто не нужен тут вовсе. Разве что небо не отличается от своего архитектурного отражения: такие же белые облака и красное заходящее солнце. II Старый город закачивает толпу, как древний насос, африканские барабаны в руках уличных музыкантов режут ритм. У Святой Анны молчит лютня. ("Русская поэзия Латвии", конец ХХ-начало XXI века в двух томах , II том, Лудза 2014)

странник: Газета "XXI Amzius" поместила статью "этот город храним..." - поэтический образ Вильнюса, в переводе на литовский Лаймы Дебесюнене, ранее выложенный на этом сайте, а затем опубликованной газетой "Обзор"...



полная версия страницы