Форум » Вильнюс в живописи » Стихи о Вильнюсе » Ответить

Стихи о Вильнюсе

странник: Евгений РЕЙН Балкон: ВИЛЬНА Все сменилось - и карта, и флаг, и вывеска, но, спросонья глянув в распахнутое окно, ты вполне утешаешься, в окружной панораме выискав те же шпили и купол, прибавленный к ним заодно. Казимир, Иоанн, Михаил, Кафедральный - вполне достаточно, чтоб отпущенных лет свысока не считать ни во что, и рукою махнув на "потеряно" и на "растрачено", различить благодушно всей жизни своей решето. Слава Богу, вот здесь, в этой комнате то же художество, недочитанный Пруст и дотла прогоревший камин, значит, время все терпит, и ты все готовишься рассказать, как попало, то, что знаешь на свете один. День пройдет сам собой, непременно коварно нашептывая: "Ничего, ничего, что ты маешься? Все впереди. Неужели не знаешь, до чего эта доля почетная? Время терпит, и ты погоди!..." * * * Прогуливаясь от Михаила до Анны, обходя костелы, кафе, пивные, припоминаешь и - постоянно - что-то еще, времена иные. То ли какое-то обещанье, так, полушепотом, где-то, что-то, то ли несбывшееся завещанье или ошибку среди расчета, то ли какую-то женщину в светлом и молодую соперницу в "хаки", слезы в гостинице перед рассветом, Овна и Деву - их зодиаки. Но до того это тяжко и смутно и до того не ложится в строку, что повторяешь ежеминутно: "Что же? Неужто? И слава Богу!" * * * Пранасу Моркусу Я был здесь лучше, был здесь, кажется, моложе - чужие города свидетельствуют строже. Поймавши небо в перископ костела, хотел бы я узнать: "За что же, Боже?" Идиотичность этого вопроса не так проста, как нынешняя проза, и кроме этого - я вопрошаю нечто похитроумнее, чем Кант или Спиноза. Еще не стерлись на проспекте плиты, и царствуют в июле те же липы, на паперти смиренно ждут валюты умеренные те же инвалиды. Вот стало облако шатром над головою, и, словно пред отметкой нулевою, я здесь стою один и повторяю: "Один, один, а как же эти двое?" Сбежали, точно призраки, как дети. Две-три минуты - и они на новом свете. Теперь вот дожидайся - вдруг вернутся, когда имеют что-то на примете. И ты, товарищ в куртке домотканой, ты нить прядешь, как шелкопряд непарный; ты что-то знаешь, но молчишь, и остается гадать, как по картинке календарной. Рассеян год. Но ведь осталось что-то. Нужны повадка и удача звездочета, чтобы узнать, когда опять планеты сойдутся и составят круг почета. И мы с тобой опишем половину дуги и заберемся на плотину - запруду времени, и взглядом повстречаем тех, кто навстречу нам спешит из карантина. Стихотворения М.: РИК Русанова, 1998. Обложка Юлии Завальной. ISBN 5-87414-114-6 128 с. (Книжная серия Журнала поэзии "Арион") Copyright © 1999 Рейн Евгений Борисович Публикация в Интернете © 1999 Союз молодых литераторов "Вавилон"; © 2006 Проект Арго E-mail: info@vavilon.ru

Ответов - 176, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 All

странник: Морозов Николай Литовцам привет... Здравствуй, Вильно! Собор кафедральный, Старый город, где, будто в кино, Видел башни узор идеальный, С витражом разноцветным окно. Костёл Анны, костёл бернардинцев, Трехсотлетний пустующий дом. Тут не конь Гедимина копытцем – Бьёт минувших эпох метроном. Кто ты шаркавший здесь башмаками По замшелым мосткам имярек? А теперь под моими ногами На подошвах шестнадцатый век. Всюду готики стиль. Вдруг – виденье: Деревянный тренога-штатив, И фотограф – само приведенье, Мне в лицо устремил объектив. Он – меня, я – его своим «фэдом». Русь – Литва моментальный обмен. …Был юнцом, стал, как ты, старым дедом. Сколько ныне у всех перемен! Жмёт в Кургане мороз: сорок, минус. Ты на снимке – прекраснее нет! Вспоминая тебя, старый Вильнюс, Шлю литовцам сердечный привет!!!

странник: СТИХИ О ВИЛЬНЮСЕ И ВИЛЬНЮССКИХ ПОЭТОВ 1.Евгений РЕЙН. Вильна «Прогуливаясь от Михаила до Анны, обходя костелы, кафе, пивные, припоминаешь и - постоянно - что-то еще, времена иные.» 2. Вит Балашов Дороги двенадцатого года. Вильна, 1812 «Год двенадцатый веку идёт… Кирасирская конница сильно И легко переходит в намёт, Вырываясь из улочек Вильны.» 3. Федоp Глинка Паpтизан Сеславин «Вот Вильна, польский град, французами кипит! Двадцатиградусный мороз трещит! И русские сердца трещат от правой мести!» 4. Иван Кондратьев. Стихотворения Вильна «И теперь тебе, счастливой, Про тяжелый прежний гнет Лишь волной своей игривой Тихо Вилия поет.» 5. Тютчев Федор Иванович. Над русской Вильной стародавной »Над русской Вильной стародавной Родные теплятся кресты- И звоном меди православной Все огласились высоты.» 6. Роберт Рождественский С. Красаускасу «Раскачиваясь, размахиваясь, колокола звенели. Над городскими воротами бессонно горели огни.» 7. Александр Владимирович Жиркевич (A.Нивин). Вильна »Ах, Вильна, Вильна, город чудный, В венце крутом песчаных гор, В садов оправе изумрудной, Ты предо мною до сих пор Стоишь как друг поры далекой!..» 8. Валерий Брюсов. В ВИЛЬНО »У ног "стародавняя Вильна",- Сеть улиц, строений и крыш, И Вилия ропщет бессильно, Смущая спокойную тишь.» 9. Залман Шнеур (1887-1959) Поэма "Вильна" » Строфы поэта Михаля декламируют шепотом тополя Тех, что вынуждены обнажать свои седые жалкие головы, Проходя врата Острой Брамы, святое место гордых иноверцев...» 10. Лиля Клебанова Вильно «Овеянный прошлым воинственных дней, Сонный город застыл в ожиданье… По куполам помертвевших старинных церквей Луч, скользнув, улетел на скитанье.» 11. Бухов Аркадий Товарищ Онегин. «Лишь на тебя глядят умильно Соседей зоркие глаза Из-за еды твоей - и в Вильно Ежеминутная гроза.» 12. Александр Городницкий. Вильнюсское гетто «Здравствуй, красавец Вильно, Вильно, Все мы тебя любили сильно. Было нас много Милостью Бога, Только, увы и ах, Нас не отыщешь в гетто, в гетто, -- Мы по соседству где-то, где-то, В тёмных дубравах, Солнечных травах И полевых цветах.» 13. Людас Гира Вильнюс »Вильнюс , всегда я любуюсь тобою,- Час ли зари, иль закатное пламя. Я восхищаюсь твоей красотою, Блещущей перед моими глазами.» 14. Ю. Даль. ПЕХОТЕ »Низины Пруссии, Сольдау, кровавый Грюнвальд,Августов, равнины Лодзи и Варшавы, болота ВИЛЬНА, Прасныш, Львов,» 15. Граде Хаим Я ОПЛАКИВАЮ ВАС ВСЕМИ БУКВАМИ АЛФАВИТА »...Сражался Арон Кушниров в гражданской войне, Сражался также коммунист внутри него с его же разочарованием . Вильнюсская синагога, разрушенная после Великой Победы, Отрезвила его...» 16. Константин Левин. Признание «Дзенькуе, полуполячка из Вильнюса! Ты тихо вышла из-за угла -- Я и не подумал, во что это выльется,-- И старую шкуру мою прожгла.» 17. Борис Чичибабин. ЦЕРКОВЬ В КОЛОМЕНСКОМ «Это из злыдни, из смуты седой прадеды вынесли диво, созвучное Анне Святой в любящем Вильнюсе.» 18. Владимир Высоцкий. Через десять лет Пусть в ресторане не дают на вынос, Там радио молчит - там благодать, - Вбежит швейцар и рявкнет: "Кто на Вильнюс!.. Спокойно продолжайте выпивать!"... 19. Нателла Болтянская Вильнюс-91 »Могильную горсть земли Мешая, своей и вашей, Чьи мёртвые там легли, Под стенами телебашни?» 20. Иосиф Бродский. Литовский дивертисмент Томасу Венцлова «Время уходит в Вильнюсе в дверь кафе, провожаемо дребезгом блюдец, ножей и вилок, и пространство, прищурившись, подшофе, долго смотрит ему в затылок.» 21. Дмитрий Кедрин Хрустальный улей «Рынок вымели дворники, месяц стоит на ущербе, Нищей польскою девочкой бродит по Вильне весна В бедном ситцевом платье в сережках голубенькой вербы.» 22. Юрий Кобрин Над обрывом »Русский театр сокрушается в Вильнюсе — ни карниза, ни фриза, ни архитрава. Что не продали, то исподволь вынесли или трактором утрамбовали в гравий.» 23. Елена Левин Люди из края Саломеи Нерис »На Алленби, где царствуют машины, В бетонах гору Гедимина не найду, Блинов «жемайчу» нет и «цепелинай», Фалафель продают киоски здесь в ряду.» 24. Илана Арад (Посвящается Ромасу Каланте,) Я выросла в Литве, стране озёр, холмов и рек, Ещё порою вспоминаю сосны и грибы, И площадь Черняховского, где сад, и Панеряй, Вокзал и Гедиминаса проспект, ах, милый край... 25. Wova Вильнюс »Вот Вильнюс - город подходящий! Виляет хвостиком душа, Влияют мне на ум бодряще Идеей смыться кореша.» 26. Yakov ВИЛЬНЮС »Костел, обшарпанный снаружи, Внутри звенел и голосил. Сопротивлявшуюся душу В святое небо возносил.» 27. Александр Межиров. Тысяча мелочей. «По Вильнюсу бродя то здесь, то там, Два поводка натянутых ременных Держал в руке — и вывески на стенах Читал при малом свете по складам.» 28. Елена Шеремет Люблю мой город »Неповторим твой, Вильнюс, старый город, Хранит с любовью он дыхание веков. И в наши дни студентами ты молод, Но тайной веет от реликтовых дворов.» 29. Лена Элтанг (Вильнюс) написан побег капитана закончена третья глава... »написан побег капитана закончена третья глава дырявую тень от каштана с утра принимает трава в ней нет ни орехов ни листьев но есть обещанье - и свет катается зверем пятнистым в неверном ее веществе поставлю кофейник и кресла глядишь и ко мне завернут по пыльной дороге воскресной панёнки на пару минут их плечи как должно покаты яичной тугой белизны звенят на запястьях дукаты дырявой небесной казны» 30. Fancy Vilnius »Здесь историю пишут не так, как читать нам привычно, По-другому живут... Я гляжу сквозь дождя решето На извилистый Вильнюс, любуясь его красотой И его тишиною статичной, почти не столичной.» 31. Елена Артисюк(Вильнюс) Море, Ваше Песочество! Море, Ваше Песочество! Море, Ваше Плещенство! Свято Ваше межстрочество И незавершенство. Я вспоминаю лето.. Белеет полотно, Натянутое этой Метелью на окно 32. Юрий Кобрин »Смотря на башню Гедимина, Не забывай о башне Спасской, Жуй честный хлеб и сало с тмином, Живи как жил, не по указке.» 33. Григоров Амирам Илане Эссе »Латинские свечи Над тёмной скворечней Тракая... А время излечит, Чужой ворожбе потакая, Под римские требы, Берущие с миру побольше, Мой шарик по небу, Сползающий в сторону Польши…» 34. Бабельчуте Вильнюс, дом мой »Так случилось и так судьбой вышло, Домом стала Литва мне теперь. Вильнюс -город, земли той столица, Для меня, распахнул свою дверь. « 35. Ева Шателей(Киев) Вильнюс »а Вильнюс пахнет персиком и хлебом и хлебом не корми лишь дай влюбиться иду и понимаю что попала всмотревшись в эти улицы и лица» 36. Егоров Вадим По Тракаю, Вильнюсу и Каунасу посв.Е. Поташнику »Посреди обыденного хаоса по Тракаю, Вильнюсу и Каунасу, как по Риму или по Афинам, мы шатались с Юрою и Фимой.» 37. Геннадий Каневский ТРАКАЙ посв.Лене Элтанг »по первому снегу меня понесут когда ни врачи ни шуты не спасут из замковых западных зимних ворот вкруг озера гальве три раза в обход» 38. РОЛАНДАС РАСТАУСКАС, Литва ФРЕСКА Трём всадникам, что тронулись впотьмах На клячах, топчущих без сожаленья Всех, кто бы им ни повстречался вдруг От Вильнюса до Тракай. Остаётся Лишь имя повторять. Но тишина вокруг. 39. Морозов Николай Литовцам привет... Здравствуй, Вильно! Собор кафедральный, Старый город, где, будто в кино, Видел башни узор идеальный, С витражом разноцветным окно. 40. Борис Папуас Этот кадр - как страничка «Будут танцы в коммуналке И Тракая берега, И финал, где оба жалки - Всё это будет, а пока…»

странник: 40.Борис Папуас Этот кадр - как страничка Этот кадр - как страничка Жизни целой впереди. За платформой электрички Вдаль бегущие пути. Будут письма из роддома И не будет молока. Будут в жизни буреломы - Всё это будет, а пока… Простоволосая, Почти что босая, В короткой юбочке стоишь, В короткой юбочке стоишь И на меня, смеясь, глядишь. Этот кадр - как осколок, Извлечённый из руин, За рядами книжных полок Затерялся он один. Будут танцы в коммуналке И Тракая берега, И финал, где оба жалки - Всё это будет, а пока…


странник: Иосиф Котляр (1908 Бердичев -1962 Вильнюс) Физик и лирик по Вильнюсу бродят тихо ступая по мостовой лужи с размахом перешагая споря с собой

странник: Lena ELTLANG двести восемь дней ненужных до великого поста сто дерюжных восемь вьюжных ненадежных сто а там подмастерье неумелый живо крышку поднимай в гжельских перьях сине-белых из обжига выйдет май воскресеньем сыропустным подведет живот с утра сладкой луковицей хрустнет купол павла и петра вот тогда мы выйдем смело будет дело а пока здравствуй белая омела ни единого цветка доставай свое пальтишко обтрепались обшлага да гляди буянь не слишком надоешь своим богам раздирается завеса пальцы жжет чужой глагол подвези усталый кесарь за украденный обол пронесется по предместью не поймаешь не проси черных шахмат перекрестье на боку его такси нам пешком ему налево не потерпит шантрапы здравствуй нюрнбергская дева подставляй свои шипы

странник: Владимир Швейн В милом Вильнюсе … Мягко по булыжникам крапают дождинки лижут мостовую ручейки. На Заречной улице, мы с тобой в обнимку под пиджачным зонтиком мокним у реки. Мост через Вилейку, с кружевом перил. Где же тот замочек что любовь хранил? В луже отразился свет твоей улыбки Как ответ на все мои вопросы и ошибки… 2007

странник: Александр Городницкий Только наружу из дому выйдешь, сразу увидишь: Кончился идиш, кончился идиш, кончился идиш. В чешских Гратчанах, Вене и Вильно, Минске и Польше, - Там, где звучал он прежде обильно, нет его больше. Тех, кто в местечках некогда жили, нет не погостах. В небо унес их черный и жирный дым холокоста. Кончили разом пулей и газом с племенем мерзким, Чтоб не мешала эта зараза хебру с немецким. То, чем гремели некогда Зускинд или Михоэлс, Перемогая словом изустным время лихое, То, чем дышали некогда Маркиш или Алейхем, Бывшее громким, бывшее ярким, сделалось ветхим. В книге потомков вырвана с корнем эта страница С песней о том, как Ицик упорно хочет жениться. В будущем "где-то" жизни без гетто им пожелай-ка. Тум балалайка, шпиль балалайка, штиль балалайка. Те, в ком когда-то звонкое слово зрело и крепло, Прахом безмолвным сделались снова, горсткою пепла. Пыльные книги смотрят в обиде в снежную замять. Кончился идиш, кончился идиш, вечная память!

misha_or: Ревекка Левитант Родословная Сегодня я попробую отвлечься от дел сиюминутных и рутинных. Сегодня мне назначил предок встречу, и время я свое пока покину. Мой проводник, ты мне покажешь Вильнюс, которого я никогда не знала. Я в лабиринт его, как в омут кинусь, как все туристы, я начну с вокзала. Как много тут неведомых строений, смесь грязных чердаков, дворов, подвалов. Прислушиваюсь к гомону евреев, хотя с трудом, мой предок, понимаю. Не обессудь, прошло немало лет-то, родной язык мой, удивишься, русский. Я будто бы обломанная ветка от древа сгинувшего. Чахлый кустик пророс из неизвестной тебе почвы, она теперь считается литовской. А вы пропали, все исчезли прочь вы, а я кажусь кругом незваной гостьей. Похоже недоволен Гедиминас, но я ведь не копаю эту древность. Меня тревожит тот жестокий минус, унесший моих близких в неизвестность. Прости, я отвлеклась, завспоминалась о будущем. А мы уже у речки. За нами вслед пронзительная жалость о том обличье и о том наречьи. На берегу другом чьи-то могилы - теперь причудливый дворец там - спорта. Кладбищенское место, вижу, было, впоследствии его следы затерты. И, как нарочно, на таком же месте дворец чудесный на костях еврейских опять возник. И женихи, невесты вступают в браки в стуже залетейской. Как связь времен безжалостно прервали, ни хроник довоенных и ни снимков. Сквозь пепел той войны поймешь едва ли другое поколенье. Племя инков и то порою ближе. Могикане последние, мне кажется, живут здесь. У стен глухих неслышные стенанья забытых и забывших раздаются. Да, сохранились кое-где тут стены, но ни одной, чтоб от души поплакать. Мой предок, честно, не тебе на смену здесь появились мои кость и мякоть. Еще скажу, что между нами пропасть - вот почему так над душой сквозило. Нашу с тобою кровь чужая область всю выпила, а после разделила. Меж офицерских дочек в универке вполне возможно я б тебя стеснялась. Образованье по советской мерке в средневековых стенах мне досталось. А город в преимуществе барокко питал чужой культурой в альма-матер. Черты его так врезаны глубоко, но так неуловим его характер. А ты, мой предок, ты ж всего-то дед мне, а так далек ты, как библейский старец. Какие шлешь мне Ветхие Заветы, какая память по тебе осталась? А, может быть, права во всем рутина, и в неизвестность отлетают лица. И на твоих, мой город, на руинах уже не суждено укорениться. 1995

misha_or: Ревекка Левитант Ужупис Ужупис - это живописное вильнюсское предместье, в переводе с литовского означает Заречье, находится в непосредственной близости от старого города, буквально за речкой Вильняле. Коренные его жители не говорили по-литовски, они разговаривали на "тутэйшем" диалекте -- смеси польского, русского и белорусского. Несмотря на близость расположения к центру, Ужупис почему-то оказался в стороне от туристичеких маршрутов. Время там как будто замерло, не менялись десятилетиями старинные афишные тумбы, вывески, скамейки, витрина единственного продуктового магазина. Казалось, что там ещё жили где-то в пятидесятых или даже в сороковых. Это создавало какую-то особую таинственность и загадочность предместья. Прошлое там задержалось, чтобы о чём-то нам напомнить. Прогулки там были блужданьями в чьих-то снах. Казалось, что если чудеса совершаются, то они совершаются именно в таких местах. В Ужуписе любили селиться художники, хиппи, разные неудачники, отвергнувшие унылый социум. Теперь об Ужуписе вспомнили, стали возрождать, менять, реставрировать. Водят туда туристов. Открыли там ресторанчики, магазинчики, поставили у входа тонкий, ажурный памятник "Ангел Ужуписа". А мне почему-то стало грустно. Мысленно снова я возвращаюсь в Заречье, там шепеляво звучит шелест его наречья. В окнах недвижны, как встарь, кошки, тюль и герани, тянется жизнь, как сон, за невидимой гранью. Бережно там я несла крест одиноких прогулок, шаг мой поэтому дик, плечи мои сутулы. Там намекала мне о чем-то сестра-Мнемозина, всех же реальней был пьяница у магазина. Так же, как у него, чего-то душа алкала, истины, смысла и жизни, не как у всех, в полнакала. Но лишь шуршало время жёстким песочком серым и в вероятность чуда таяла робкая вера. Там мой остался Ужупис, в начале восьмидесятых с афишей на древней тумбе незапамятной даты. Ангел водил там за нос. А город фальшивил нагло. В пику ему вырождаться предместье считало за благо. Там за картавой речкой жили бомжи и хиппи, может от них остались в лучшем случае хрипы. Ангел теперь там стоит в виде тончайшей скульптуры. О чём сейчас он трубит в своём кружевном ажуре?

misha_or: Ревекка Левитант Вильнюс Мой город жив. И вроде не мираж. Углами крыш о влажный воздух трется. Сезонами меняет свой пейзаж, но больше чахнет во дворах-колодцах. Он зыбкость черт оправдывает тем, что в его небе преизбыток влаги. В истории преобладанье тем о компромиссах, а не об отваге. Заклятье протекающей реки на двуязычие в негромких водах. Ах, Вилия, тебя ли нарекли суровым Нерисом другого рода? Он в Нямунас бесстрастно воды нес вскользь Неринги, все дальше, к нереидам, а женственная Вилия всерьез, здесь оставаясь, город свой творила. И город имя матери родной, как незаконный сын стыдливо носит. Он прячется от шири площадной и у заулков о пощаде просит. Конвульсии беспамятной реки своей архитектурой повторяет, но каменной основе вопреки увиливает Вильнюс, ускользает от неизменной смены лет и зим, от бед и войн, от вспуганного гетто, литовский прочь бежит Иерусалим в другую реку под названьем Лета. И вымывает почву из-под ног у хрупкого, как память, поколенья. А жизнь идет, как грешница, в острог, глупей и нереальней сновиденья. Прошедшее, как талая вода, накатит половодьем, чтобы схлынуть. Обманчивая, влажная среда, увиливая, сердце хочет вынуть

misha_or: Ревекка Левитант Городу... Ты остался вдали со своей ненавязчивой готикой, твое небо пьянело под действием легких наркотиков, источаемых иглами башен отнюдь не из золота, твое небо крестами костелов навеки исколото. Твое небо пьянило, и стены ему в этом вторили, беззаботно тая леденящие душу историии и рисуя кривые и бесперспективные линиии закоулков твоих, по которым метались Эринии. То ль богемные мальчики, то ли же нимфы хипповые там сидели по барам с бочонками или подковами, там кофейные реки текли по фаянсу, керамике, и обыденно жизнь протекала без видимой паники. Там и я, как Мицкевич Адам, проживала иль мешкала в том мешкАньи с печною трубою нездешнею, где на польско-литовско-еврейско-российском наречии высевалось нещедро разумное, доброе, вечное. У Рудницких ворот, на Стефанской в булыжниках улице суетились прохожие с давней повадкой сутулиться, воплощали до точки они дух и букву провинции, так с какой же мне стати мерещились сказочки с принцами. И зачем же я слышала там карнавальное шествие, барабанную дробь или все же свое сумасшествие, мизансцены иллюзий с совсем непонятными тропами, неразборчивость страсти людской на краю мизантропии. Бокшто улица там выгибала бедро свое женское, в православный собор уводила старинный Причестенский, чтоб до мозга костей ощущали мы камня эротику, этот город лелеял и пестовал в каждом невротика. До скончания века мне не полюбить параллельное, я извилистой линией с детства любовно взлелеяна. Пусть навеки погублено четкое мудрое рацио, от любви тут пыталась меня излечить эмиграция. У чужого стою я теперь пусть успешного берега, но опять у души у моей беспокойной истерика. Как люблю я, мой город, тебя, как скучаю я, ты меня научил, что любовь тем сильней, чем отчаянней.

misha_or: Ревекка Левитант Поездка домой. Я вернулась сюда, в свой Вильнюс, удивительно белолицый, светлоглазый и светловолосый, столь медлительный, тихоголосый. Здесь по-прежнему черепицы в геометрии горизонта, каблучками русалки-девицы в мостовые вонзаются звонко, и по-прежнему башенок спицы колют небо не больно и тонко. Пышнотело и круглобоко проплывая по синему небу облака повторяют барокко, расточая ленивую негу. Мне рассказывают о новом, ну а я очарована старым, будто в тапочках мягких, неновых прохожу по твоим тротуарам, незаплеванным, шагом небыстрым, здесь и впрямь по-домашнему чисто. И на месте стоит Кафедральный с колоннадою фундаментальной, и роскошен костел Иоанна, и прекрасна изящная Анна, Казимир, Катарина, Тереза, камни замка, крестов железо. Только я тут, как сон, исчезла, только нету волшебного жезла, чтобы юность могла повториться, чтобы в детстве своем очутиться.

ALDU: Gėrimės Tavim kasdien iš naujo, Šlovinam Tave be paliovos. Tu jėgų pripildai mūsų kraują, Sostine Tarybų Lietuvos! Žėrinčiam respublikų žvaigždyne Tu spindi jaunatvės kupina! Būki puošmena Tėvynės mūs laisvos, Lai Tau skamba mūsų daina!

vineja: ALDU, а автор?

ALDU: Не помню уже. Строки из довольно-таки популярной в 70-ые эстрадной песни. Может Бложе, может Жлибинас, а может - Тейшерските... Песня, кажется, называлась "Daina Vilniui".

Илюня: 51. Юрий Левитанский Шла дорога к Тракаю, литовская осень была еще в самом начале, и в этом начале нас озера Тракая своим обручали кольцом, а высокие кроны лесные венчали. Все вокруг замирало, стремительно близился рокот девятого вала и грохот обвала. И Прекрасной Елены божественный лик без труда Маргарита моя затмевала. Плыл, как лодочка, лист по воде, и плыла тишина, и легко показаться могло временами, что уже никого не осталось на этой земле, кроме нас - только мы и озера, и травы под нами, и кроны над нами. А меж тем кто-то третий все время неслышно бродил вокруг нас и таился в траве над обрывом, у самого края. То, наверно, мой Фауст за нами следил из прибрежных кустов, ухмыляясь в усы и ладони хитро потирая. Холодало, темнело, виденье Тракайского замка в озерной воде потемневшей - все тише качалось. Начиналась литовская ранняя осень, короткое лето на этом кончалось. И не зная еще, доведется ли нам к этим добрым озерам приехать когда-нибудь снова, я из ветки случайной лесной, как господь, сотворил человечка лесного смешного.

ALDU: Gałczyński Konstanty Ildefons Wilno, ulica Niemiecka Wilno, ulica Niemiecka, zdradziecka i zbójecka: Każesz dać sobie cytrynę, zawiną ci mandolinę. W końcu sam nie wiesz, gdzie wina: czy cytryna miała być, czy mandolina. W Wilnie ulicą Niemiecką nie chodź, chrześcijańskie dziecko. Tygrysy z szyldów futrzarzy okropne szczerzą kły. Wariat herbatę w samowarze obnosi pośród mgły. Konkurent puścił plotkę, że z pluskiew herbata. Przestali pić. Ciężkie lata na wariata. Na Niemieckiej ulicy w Wilnie jest więcej rozpaczy niż piasku na pustyni. Od lat na Niemieckiej ulicy kuśnierze i pasamonnicy żal czują, lęk i wstyd: Bo ciągle malarscy mistrze malują: "Ceny najniższe!" lecz nie kupuje nikt. "Spal, Jahwe, Niemiecką ulicę! co pójdę sprzedawać? Chmury z księżycem?!" Wariat z herbatą lata boso. A Kryzys kroczy jak śmierć z kosą przez ulicę Niemiecką i dalej, gdzie jest więcej rozpaczy niż w morzu korali. Na Niemieckiej ulicy, kochani, troszkę ucisza się w piątek. Przegadują się tajemnym znakiem białe świeczki dziewięciorakie. A Zyskind cierpi na żołądek. Zły Zyskind zerka z pięterka na żonę w starych lakierkach: - Ach, jaki brzydki chód! Nad mordą tygrysa piątkowe niebo zwisa, jak rulon głupich nut. Wilno. Niemiecka ulica. Najlepszy bilard u Szpica. Wileńskie imbroglio Dzwonnice krzywe? Możliwe. Dorożki dziwne? Zapewne. Wszystko jest takie niepewne... Pani pozwoli, że się kiwnę. - Ach, czemu pan się kiwa? Ot, widzi pani, dola niegodziwa: 1) załamanie, 2) upodlenie, 3) rozchwianie i 4) zagubienie, cztery punkty: epilepsja wędrowna. - A pan by może do psychiatry? Do psychiatry? Za Boga! Pani coś nazbyt wymowna; ja, widzi pani, muszę biegać, gdy dmą wiatry: od cmentarza do cmentarza, a jak człowiek zobaczy gwiazdkę w niebie, wysoko nad autobusem, to się na dwie godziny rozmarza... Do widzenia, już muszę kłusem... Najgorzej, że w takich okresach nic się nie zarabia, ale furda! utrzymuje mnie dobry hrabia. Do widzenia... Aresztują - po nocy? rewidują - a po co? Znaczy, może co skradłem? może cudzy tort zjadłem? przez komin... do mieszkania... i jak upiór imieninowego zebrania?... Zdrowie pana naczelnika! naczelnikowej szacuneczki! ale przepraszam, już zmykam, mam rendez-vous z panem Mickiewiczem koło rzeczki... Płynie Wilenka-rzeczka, księźyc w rzeczce jak świeczka, na pagórku przysiadam. O, niesłowny narodzie! Spóźnia się coś dobrodziej, pan Adam. Powróżę: orzeł, reszka - jak reszka, to na Wielką, bo wiem: przy Wielkiej mieszka. Dzwonię... Wychodzi postać mglista. - Pan Mickiewicz? - Nie, ujechał do Rosji... Boże! znaczy też komunista!

ALDU: Сергей Шумилов Cны о Вильнюсе Ах, Литва моя ты – Вильнюс, Город старый и хмельной, Ты костёлами обильнюс И районом Лаздинай. Мы с Сапегаса гоняли Гядемину холку драть, И тракайское пивали В «Таурагасе» опять Речка Нерис так же вьется Среди каменных брегов. Запах кофе разнесётся Из старинных погребов. Флаг на башне пузырится Все рубашкою льняной. Милый Вильнюс мне приснится В Питер-граде за Невой.

ALDU: Prie pasakų miesto Aš lauksiu Prie Vilniaus, Prie pasakų miesto, Kur teka Neris Su žara. Aš lauksiu Prie Vilniaus, Vilnijančio Vilniaus, Tavęs, Mano meile Tyra. Nerie, Nešk laivelį. Nenešk Tik pro šalį, Nenešk Mano meilės gilios. Tik neški Pro šalį Viliokę mergelę, Plukdyki Tu ją atgalios. Aš lauksiu Prie Vilniaus, Prie pasakų miesto, Kur teka Neris Su žara. Aš lauksiu Prie Vilniaus, Vilnijančio Vilniaus, Tavęs, Mano meile Tyra. Čia gluosniu Rymosiu Ir dainą dainuosiu, Kol tavo laivelis Atplauks. Iš tolo pažinsiu, Džiaugsmingai Pamosiu, Kai dainai Daina atsišauks. Aš lauksiu Prie Vilniaus, Vilnijančio Vilniaus, Tavęs, Mano meile Tyra.

странник: 56. Леонид Михелев( Германия) На скамейке у Вилейки На солнечной скамейке Сижу я у Вилейки, У самого подножья Горы, где три креста. Ах, реченька Вилейка, Меня ты пожалей-ка: Как быстрая водица Бегут мои года. Зачем спешишь, Вилейка? Уютная скамейка, Отличная погода, Весна берёт своё... А там, за поворотом Последние ворота, Последнее плесканье, Прыжок в небытиё. Что хмуришься, родная? Неужто не желаешь Продлить мгновенье счастья, Под солнцем засиять? А может быть, похоже, Ты хочешь, но не можешь Остановить мгновенье, Направить время вспять? И мне пора, водица, С тобою распроститься. Текут неумолимо минуты и года. Но я вернусь, Вилейка. Я верю: и скамейка, И солнце над рекою Здесь ждут меня всегда.



полная версия страницы