Форум » Вильнюс в живописи » Стихи о Вильнюсе » Ответить

Стихи о Вильнюсе

странник: Евгений РЕЙН Балкон: ВИЛЬНА Все сменилось - и карта, и флаг, и вывеска, но, спросонья глянув в распахнутое окно, ты вполне утешаешься, в окружной панораме выискав те же шпили и купол, прибавленный к ним заодно. Казимир, Иоанн, Михаил, Кафедральный - вполне достаточно, чтоб отпущенных лет свысока не считать ни во что, и рукою махнув на "потеряно" и на "растрачено", различить благодушно всей жизни своей решето. Слава Богу, вот здесь, в этой комнате то же художество, недочитанный Пруст и дотла прогоревший камин, значит, время все терпит, и ты все готовишься рассказать, как попало, то, что знаешь на свете один. День пройдет сам собой, непременно коварно нашептывая: "Ничего, ничего, что ты маешься? Все впереди. Неужели не знаешь, до чего эта доля почетная? Время терпит, и ты погоди!..." * * * Прогуливаясь от Михаила до Анны, обходя костелы, кафе, пивные, припоминаешь и - постоянно - что-то еще, времена иные. То ли какое-то обещанье, так, полушепотом, где-то, что-то, то ли несбывшееся завещанье или ошибку среди расчета, то ли какую-то женщину в светлом и молодую соперницу в "хаки", слезы в гостинице перед рассветом, Овна и Деву - их зодиаки. Но до того это тяжко и смутно и до того не ложится в строку, что повторяешь ежеминутно: "Что же? Неужто? И слава Богу!" * * * Пранасу Моркусу Я был здесь лучше, был здесь, кажется, моложе - чужие города свидетельствуют строже. Поймавши небо в перископ костела, хотел бы я узнать: "За что же, Боже?" Идиотичность этого вопроса не так проста, как нынешняя проза, и кроме этого - я вопрошаю нечто похитроумнее, чем Кант или Спиноза. Еще не стерлись на проспекте плиты, и царствуют в июле те же липы, на паперти смиренно ждут валюты умеренные те же инвалиды. Вот стало облако шатром над головою, и, словно пред отметкой нулевою, я здесь стою один и повторяю: "Один, один, а как же эти двое?" Сбежали, точно призраки, как дети. Две-три минуты - и они на новом свете. Теперь вот дожидайся - вдруг вернутся, когда имеют что-то на примете. И ты, товарищ в куртке домотканой, ты нить прядешь, как шелкопряд непарный; ты что-то знаешь, но молчишь, и остается гадать, как по картинке календарной. Рассеян год. Но ведь осталось что-то. Нужны повадка и удача звездочета, чтобы узнать, когда опять планеты сойдутся и составят круг почета. И мы с тобой опишем половину дуги и заберемся на плотину - запруду времени, и взглядом повстречаем тех, кто навстречу нам спешит из карантина. Стихотворения М.: РИК Русанова, 1998. Обложка Юлии Завальной. ISBN 5-87414-114-6 128 с. (Книжная серия Журнала поэзии "Арион") Copyright © 1999 Рейн Евгений Борисович Публикация в Интернете © 1999 Союз молодых литераторов "Вавилон"; © 2006 Проект Арго E-mail: info@vavilon.ru

Ответов - 176, стр: 1 2 3 4 5 All

urs*: Nafig Краеведенье 54. Лихие антисоветчики Стихи Гражданская лирика Краеведенье ( впечатления от туземства ... ) Советское охаено для известных зрителей . Видна печать лишь Каина на рожах у хулителей . Не любо Вам !!! Советское , отдай без возражния ... И , хоть дело мерзкое , начнём перечисления . Вильно отдать полякам ( вёрсты там не длинны ) . Да ... иди всё прахом ! и запад Украины . Селезию с Судетами вернуть немецким пасынкам вместе ( как их ... с этими позабыл ) и Данцигом . Бендеровцев под венгров или под румын . Забыл . Спрошу у негров . Нам !!! вернуть же КРЫМ !!! Не забыть Донбас и Харьков ... Одессу с Новороссией . Всех , кого мы как шинкарька , не спросивши бросили . Абхазию с Осетией , аджарцев со Сванетий развести с Кахетией , оставив в Сакартвело , её родное тело . Запретить Из..ль с-лёту , скаково . Вернуть и выкрик "х..ль" , вспомнив в честь кого . Европейцам вернуть страх , искренний , неистов , напомнив трусость их и крах и как они упав во прах , г...м вися на сапогах ликующих фашистов , встречали их с оркестрами по-рабски их же жестами . *** Об....ть советское ... не соплёй об пол . Коль решенье веское , то верни , не мешкая , Все !!!!!! что приобрёл ! И обкарнавши ридный край ... вот тогда и об...ай .

странник: Анна Файн стихи ПРОЩАНИЕ С ВИЛЬНОЙ Улица Жиду Невзрачная с виду, Крива и мала. Камни помнят Гаона, Рядом, во время оно Его синагога была. Бреду по улицам Вильны, Ступни мои пыльны. Отсюда изыду, В эту землю - не лягу, О, гаон Элиягу… *** ДРУЗЬЯ, В МИНУТЫ РОКОВЫЕ Друзья, в минуты роковые Листайте книги гостевые, Они напомнят дни былые, Уездной барышни альбом. Войди, скиталец виртуальный, Неся привет из жизни дальней, В наш яркий, пестрый, беспечальный, Наш электронный гипер-дом. Мы все сидим перед экраном, А между нами - годы, страны, Объединил нас Интернет. Стрекочут умные машины, И вьется длинный хвост мышиный, И расстоянья больше нет.

странник: Лешек Длугош(Польша,Краков) У гроба Сырокомли (Экскурсия в Вильно) Ты погребенный так Что надо сквозь кордоны Продраться Чтоб пучок травы охапку Родного слова Положить к Твоей могиле Спи, Товарищ, твои бренные останки Не вздохнут и не поймут Какие были грозы - И какие весла разгребали Хаос времени И заводи печали Преданный земле в своем краю Ты теперь лежишь в чужом... Душе и горя мало — Ведь душа не знает И не знала Где кордон Меж племен — Ходит чаша круговая Длится нота золотая Над границей вне времен Ты здесь среди своих Ты свой И что нам договор чужой? Так прими же вздох привета Из-под Вавеля со мною Долетел он в город Вильно В этот час К Твоей могиле Спи, Товарищ, во мраке гроба А за песни — поклон особый. Пусть пасхальные барвинки Оплетут Твой скорбный камень Польских, русских и литовских - Здесь их много разных. Амен. Вильнюс, апрель 1993


странник: Вероника Сергеева Вильнюсские зарисовки ...Костел Святой Анны Есть легенда, она жестока, Что когда-то в городе Вильно, Проживала красавица Анна, Добротой она славилась в мире. Врачевала чужие раны, Хлеб давала голодным людям, И душа не знала изъянов, Бог поможет, а люди осудят. Зло чужое тем распаляла, И решила толпа, подумав, Чтоб предать доброту забвенью, Надо сжечь лихую колдунью. Как свеча, непорочное тело, Крик молитвы в тиши узких улиц, Языки, как кирпичные стены, В небеса голубые взметнулись. Задыхается голос звонкий В темноте пожирающей боли, И кричит одинокое сердце, «Невиновна! За что? Доколе?» Анна, Анна, тут нет секретов, Это зло твоего провиденья, Порожденьем чужих наветов, Превратилась в немое виденье. Так стоит тот Костел, как плаха, Красоте погубленной стела, Он – как символ людского страха, У которого нет предела.

tryniti: Слободкина Ольга Литовский дивертисмент To Monika Abraitite В поезде I. Расстаться мыслью надоевшей С усталым прошлым, как с преданием, И в невесомости грядущего Стать астронавтом в миг свидания Сознания и блиц-момента Судьбы, еще не приоткрывшей Литовского дивертисмента, Но очень многое простившей. II. Оторваться от всей суеты В скором поезде курсом на Вильно И отдаться в объятья мечты Безоглядно и любвеобильно, И над верхнею полкой парить, Когда поезд скользит, словно парус. Лето теплое мне говорит: "Наслаждайся. Недолго осталось". III. Вагон-ресторан В поезде незнакомые люди раскрываются, рассказывают друг другу ребусы своей души. А официанты на этом наживаются - дерут с них втридорога: доллары, литы и рубли. 6 августа 1998

tryniti: Слободкина Ольга В Вильнюсе Прогулка по городу. Katedra. Gedemino. Я не была здесь почти десять лет. А в первый раз, когда фотографиро- валась на Bokstas, жизнь, казалось, едва началась. Уютно. Мило. Но глазами другими Гляжу - будто не здесь, не сейчас. Средневековье. Узкие улочки. Костелы. Rotuse. Чья-то свадьба. Frescos кафе. Вроде, Моники. Ее-то ради я и приехала. Сижу под шафе. Веселые гости. Светская болтовня. Свечи. Вино. Все ждут Тракая. А я - словно не я. Все здесь - как планета другая.

tryniti: Слободкина Ольга В Тракае Суета. Суета. Суета. Литы. Доллары. Чтоб вам пусто. Оттого и душа пуста, что в башке - одна лишь "капуста". Суета. Суета. Суета. Вдруг, о озеро! Чудо. Детство. Кто-то смеется, купается. А-а-а-а!!! Не успела переодеться. Нужно спешить, лететь в суету. Скоро свадьба в Замке Тракайском. Нет, совсем не такую мечту Я лелеяла в мыслях Райских. 8 августа 1998

tryniti: Слободкина Ольга * * * Последний вечер. В доме тепло. А на улице - слякоть, дождь. Моника дала мне пиджак - повезло. Теперь я - ее младшая дочь. Усадьба Тышкевичей. Сондецкис. Концерт. Праздник духа в ненастную ночь. Гости разъезжаются. "Пока". "Привет". Хозяева измучены. Поспать не прочь. Принцесса подарков сидит на полу. А они прибывают - еще, еще. Страшно захлебнуться в коробочном валу, Что готов перекинуться через плечо. Но остается последний миг. Чашка чая. Сидим у огня. И зеленого отсвета глянцевый блик На боку дареного коня. 9 августа 1998

странник: Тоскалев Юрий О, это красное вино! О, это красное вино! Под сургучом, в сосуде пыльном Из погребка, что в старом Вильно, С осенней прозой за окном, С чужим дождём. И пёстрый цвет Кричащих зонтиков тревожит, И плавится сургуч на коже Сплетённых пальцев – сумма лет В уплату за вино. За всё. За пустоту … А там, в России Снег в вечерах до боли синий, И над полями – вороньё. И тишина. И медный звон. И свет. И белые одежды Церквушек маленьких, где прежде Тысячелетий длился сон.

странник: Бабельчуте Старый, чихающий Вильнюс, Гриппом замучен старик.. Листья на камне старинном, Осени глушат шаги... Еле пробившись сквозь тучи И все попадая в просак... Прыгает солнечный лучик, Греет, но как-то не так.. Хмурятся серые лужи, В ноги бросаясь водой... Дождик, им видешь ли нужен. Мне ж, нужен лучь золотой... Грустен, но мил Старый Вильнюс, В осеннем наряде листвы... Солнечный лучик янтарный, Зажег яркий мир красоты...

dzudi: 29 сентября в 13,00 приглашаю всех любителей русской поэзии на заключительный концерт Конкурса современной русской поэзии 2007 , Вильнюсская Ратуша , вход свободный. Вильнюс, дом мой Бабельчуте Наталия Дом наш там, где легко и уютно, Где нужны мы, где любят и ждут. Куда сердце нас тянет порою, Если в дальней поездке, ты вдруг. Так случилось и так судьбой вышло, Домом стала Литва мне теперь. Вильнюс -город, земли той столица, Для меня, распахнул свою дверь. Тяжело приживалось, болело, Мое сердце в сосновом краю. Но любовь, свое сделала дело. Я люблю тебя Вильнюс, люблю! Я люблю твои старые храмы, Твои улицы, в каплях дождя. И уютные окна кофеен, Все тут греет и манит меня.. Ты прекрасен, мой дом и уютен, И в осеннем наряде листвы... Или в летнем полуденном солнце, Как же дорог, как близок, мне ты! Сколько лет, я любуюсь закатом, Сколько лет, я встречаю зарю... Я здесь, дома и я тут, счастлива. Вильнюс, дом мой, тебя я люблю! ****

странник: Адам Мицкевич ГРАЖИНА Литовская повесть (отрывок) ..Что Витовту его договора! Попутный ветер нес его вчера, Сегодня новый на него накатит. Вчера еще я верить мог ему, Что Лиду я в приданое возьму. Сегодня замышляет он другое, В удобный час пускаясь на обман: Мои войска далеко, на покое, - А он под Вильной свой раскинул стан И заявляет, будто бы лидяне Мне подчиниться не хотят, и он, Князь Лиды, в исполненье обещаний Иной удел мне выдать принужден. ..Все Витовту! На этих исполинских Усильях наших мощь его растет; Все города он взял себе - от финских Заливов бурных до хазарских вод. Ты видел, каковы его чертоги! Я был в тевтонских крепостях. В тревоге Глядят на них, бледнея, храбрецы. Но трокский или вильненский дворцы Еще величественней их. ..

Gelaviva: Валерий Брюсов В ВИЛЬНО Опять я - бродяга бездомный, И груди так вольно дышать. Куда ты, мой дух неуемный, К каким изумленьям опять? Но он,- он лишь хочет стремиться Вперед, до последней поры; И сердцу так сладостно биться При виде с Замковой Горы. У ног "стародавняя Вильна",- Сеть улиц, строений и крыш, И Вилия ропщет бессильно, Смущая спокойную тишь. Но дальше, за кругом холмистым,- Там буйствует шумно война, И, кажется, в воздухе чистом Победная песня слышна. Внизу же, где липки так зыбко Дрожат под наитием дня, Лик Пушкина, с мудрой улыбкой, Опять поглядит на меня. 15 августа 1914, Вильно Валерий Брюсов. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1961.

Gelaviva: Валерий Брюсов ВСЕ ЧАЩЕ Все чаще по улицам Вильно Мелькает траурный креп. Жатва войны обильна, Широк разверзнутый склеп. Все чаще в темных костелах, В углу, без сил склонена, Сидит, в мечтах невеселых Мать, сестра иль жена. Война, словно гром небесный, Потрясает испуганный мир... Но все дремлет ребенок чудесный, Вильно патрон - Казимир. Все тот же, как сон несказанный, Как сон далеких веков, Подымет собор святой Анны Красоту точеных венцов. И море все той же печали, Все тех же маленьких бед, Шумит в еврейском квартале Под гулы русских побед. 17 августа 1914, Вильно Валерий Брюсов. Стихотворения и поэмы. Библиотека поэта. Большая серия. Ленинград: Советский писатель, 1961.

странник: Лена Элтанг освистанный ветреной клакой перон где виленский экспресс со вздохом назад подает сочлененья сверяя и поручни медны и лаком язык проводницы: дюшес ja mam tylko jeden! однако я жмурюсь и пью я в твое огорченье ныряю под жолтой купейной лампадой так жадно стучится в груди я рада я рада я рада полячка еще оранжаду и больше уже не входи дорожное чтиво не шутка с ним скрипы и страхи острей в бессонной теплушке где прежние жалобы живы железны дорожные сутки но плавится сладко и жутко в серебряной ложке хорей о йезус мария считайте меня пассажиром

HenrykA: Wilija, rzeko beztroskiej mіodoњci, Tak pіyniesz teraz, jak wtedy pіynкіaњ, Tak samo jesteњ њwiadkiem mej miіoњci, Jak wonczas, kiedy sw№ fal№ objкіaњ Sny i marzenia i ksiкїyc z gwiazdami, Co srebrne њwiatіo rozsiewaі nad nami. Brzegi ciк zdobi№ przerуїnymi wzory I cztery ciebie szaty upiкkszaj№ - Zieleс na wiosnк, latem wsze kolory, Zіoto jesieni№ i biel№ њniegi otulaj№... A њrodkiem nurtu pіyn№c kra szeleњci Niby sekretne przekazuj№c wieњci. Wilijo, sіoсce, wschodz№c nad tw№ wod№, Kaїe ucichn№ж naturze na chwilк. Stojк w zachwycie nad њwiata urod№, Bo czyї siк moїna oprzeж wielkiej sile Tego, co znуw zmartwychwstaje o њwicie, Co siк nie koсczy... jak rzeka, jak їycie... 7.III.2004

Gelaviva: Сергей Иванович Нальянч (собственно Шовгенов) Вильно Ты - в венке тенистых темно-синих гор, В голубых монистах сказочных озер И в запястьях хвойных, где бегут ручьи В лоно вод спокойных плавной Вилии. На проспектах гулких, средь людской волны, В тихих переулках славной старины - Всюду так обильно расточаешь ты, Вильно, Вильно, Вильно, чары красоты. У тебя в апреле нежен небосвод, Ярче акварелей блеск озерных вод. Где прозрачней вёсны, краше листопад, Где стройнее сосны и пышней закат? Ты глядишь далеко в облачную синь Вековым барокко башен и святынь И с дороги пыльной наших бурных лет, Вильно, Вильно, Вильно, шлешь векам привет Если же чужбина вдруг в недобрый час Город Гедимина отдалит от нас, Мы с тоской всегдашней будем вспоминать Замковую башню и речную гладь. Звонче с каждым годом о тебе поют. Ты пяти народам свой даешь приют, И с тобой так сильно всюду, без конца, Вильно, Вильно, Вильно, бьются их сердца. Рукописный отдел библиотеки Института литовского фольклора и литературы

Gelaviva: Юрий Вегов Вильне Когда я вновь тебя увижу, Когда твой шум услышу я? О, ни к Берлину, ни к Парижу Так не влечет любовь меня. Твоих обветрившихся готик, И серых базильянских стен, Мне не заменит крик экзотик И арок чужеземных плен... Вот, вот мы будто близко, близко, У гедиминовых руин... Тебя рабыней, одалиской, Надменный сделал властелин?! Нет, не прощу твои я стоны, Людскую совесть разбужу, Свои я кликну легионы, И родину освобожу. Вольная Литва. 1921. № 1. 23 мая / 5 июня 1921. Зеркало. Журнал литературы, искусства, сатиры и общественной жизни. Приложение к газете "Вольная Литва". 1921. № 2, 3 сентября. С. 2.

странник: Мария Зинкевич.ОПАЛЕННЫЕ КРЫЛЬЯ И снова дождь Хмурое небо над Вильнюсом снова Щедро льет слезы из грустных очей. К солнцу на юг убежать я готова, Что бы согреется в потоках лучей. Знаю,душе моей будет отрадно Там, средь тепла и земной красоты, Но позовет меня Вильнюс обратно. Вспомню его дорогие черты. И прилечу я к нему на рассвете Тихо склонюсь я к его изголовью. Вильнюс люблю, как любить могут дети- Светлой, большой, бескорысной любовью. Зима в Литве Идет январь, а снега нет- Ложится не спешит. Трава зеленая на свет, Как по весне, глядит И утки плавают в реке, Не улетев на юг. Зима одета налегке, Наряды спрятала в сундук А люди снега, снега ждут- Природа любит шутки: Дожди идут, дожди идут Подряд шестые сутки. Вильнюс 1999

странник: Яков Мериин . Зима в Голландские края На две недельки заглянула. Берёзы, ивы, тополя В пушистый иней окунула Лежит снежок, совсем как, в детстве. Оделися каналы в лёд. Всё населенье Королевства Поспешно на коньки встаёт. И я своей рассказываю дочке, Под хохот роттердамской детворы, Как сорок лет назад, летел на пятой точке С крутого склона Таурас-горы. выпуск 1972

Gelaviva: Эту статью, я обнаружила здесь, но согласитесь, ежели вы туда заглянули, она там совсем не к месту, а для этой темы, как бы специально создана. Так как, у меня большое подозрение, что эта статья, принадлежит, одному из наших участников форума - да простит меня ее творец, приношу свои извинения. Насобирал стихи о Вильнюсе, правде не только стихи, и конечно рано или поздно такая статья должна была появится пусть немного и "необтесанная", но менять уже ничего не стану , хотя есть прекрассные стихи на польском и литовском о нашем Городе... Р.S. П.Л. не взыщите строго... КУПОЛОК ПАРАСКЕВЫ И АННУНКИ ШПИЛИ... По узеньким и извилистым улочкам нашего старого Города, по его уютным площадям и паркам в разное время ходили поэты, очарованные его маленькими двориками, миниатюрными домиками, красивыми храмами и неприступными замками, посвещая затем Ему свои лучшие стихи: "Запеленала ночь мой город в снег./ У изголовья кинула сугробы./ Куст под окном, что беззащитно блек, / укрыла в белотканную утробу."- из творчества Илана Эссе, стильной современной вильнюсской поэтессы. "Двести восемь дней ненужных до Великого поста/ сто дерюжных восемь вьюжных ненадежных сто а там/... Воскресеньем сыропустным подведет живот с утра/сладкой луковицей хрустнет купол Павла и Петра..."- кружит голову , наездами приезжающая из Парижа блистательная виленчанка Лена Элтанг. "Бокшто улица, там выгибала бедро свое женское, / в православный собор уводила , старинный Пречистенский/ чтоб до мозга костей ощутили мы камня эротику, /этот город лелеял и пестовал в каждом невротика"- томно грустит навсегда покинувшая его Израильская поэтесса Ревекка Левитант, создающая целый стихотворный цикл о любимых местах детства."Красив Петра и Павла купол снежный/ И лес Антоколя, что дорог мне и мил..." робко пробует поэтическое перо еще одна из прекрасных представительниц нашего города Елена Шеремет. Одним из первых поэтов, оставившим упоминание о городе на языке Александра Сергеевича Пушкина , был Федор Глинка, награжденный "в кампанию 1812 года шпагой за храбрость": "Вот Вильна , польский град , французами кипит! / Двадцатиградусный мороз трещит!/ И русские сердца трещат от правой мести!"- Вписывается в историю будущий декабрист, правда до этого русские войска ненадолго оставили город и французкого императора без "исторической стражения" у стен Вильны, но никто о том од не писал, ни в восторженной форме, ни грустной, но улицы тогда были избавлены от бомбардировок и разрушений. Польский поэт Адам Мицкевич (Adam Mickiewicz) проведший здесь юность мог восторгался в связи с этим:-"Я был в тевтонских крепостях.В тревоге/ Глядят на них, бледнея, храбрецы./Но трокский или вильненский дворцы/ Еще величественней их.. "- прородчествуя в "Гражине" о возведении из небытия Дворца правителей. Высланный в Россию, он несколько лет тесно общается с Александром Сергеевичем и плод их дружбы поэма "Бурдыс и его сыновья" :"Справедлива весть эта: на три стороны света/ Три замышлены в Вильне похода/ Паз идет на поляков, а Ольгерд прусаков, / А на русских Кестут воевода". Конец восемнадцатого века, знаком cтаршему поколению со школьной скамьи по творчеству Федора Тютчева: " Над русской Вильной стародавной/ Родные теплятся кресты-/ И звоном меди православной / Все огласились высоты...".Помнит это поколение и современника того века, русского поэта жившего в "Вильне стародавней" Ивана Кодратьева написавшего о Пречистенском: "Кого из русских не пленяет/ Великолепный этот храм?/Кому он дум не навевает, / Отрадой сердце не ласкает, /И не уносит к временам…". Времена великого князя литовского Ягайло описаны генерал-лейтенантом Александром Александровичем Навроцким в исторической драме " Крещение Литвы " : "А как же мне / Твердил сегодня жрец, что с Вами/ Приехал в Вильну, что ваш Бог /Велит врагам прощать обиды... " "На берегах реки широкой, /Что лентой синей улеглась, / Как обновленная гробница, / Лежит литовская столица..."- это уже из литературного наследия горожанина следующего века, Александра Жиркевича из его "Картинок детства". "У ног "стародавняя Вильна", -/ Сеть улиц, строений и крыш, / И Вилия ропщет бессильно, /Смущая спокойную тишь."- вторит ему восхищенный увиденным с башни на Замковой горе Валерий Брюсов , один из самых блистательных русских поэтов серебрянного века, а другой представитель этого века сатирик Саша Черный некоторое время проживая в нашем городе разгадывает "Виленский ребус"-:" О, Рахиль, царица Вильны!/ Мысль и логика бессильны, -/ Этот дикий ребус стильный / И Спинозе не понять./Советский поэт, драматург и переводчик Дмитрий Кедрин, столетний юбилей которого отмечался недавно "В утро над Вильной", из исторической поэмы "Хрустальный улей", добротными и несколько тяжелыми строчками запечетливает картинки утренней жизни просыпающихся наших горожан: " Рынок вымели дворники, /месяц стоит на ущербе , /Нищей польскою девочкой бродит по Вильне весна /В бедном ситцевом платье/в сережках голубенькой вербы./ Брызнул солнечный луч, купол церкви позолотя, ..." Узнаем Романовскую, только на ней были покрытые золотом купола, в 1915 году после упорных боев с войсками Кайзеровской Германии на подступах к Вильне, русские войска покинули город без боя, тем самым сохранив от разрушения артобстрелами его достопримечательности. Через несколько лет победившие классового врага и строившие социализм соседи восхищались нашим городом: "Литва, Литва! На всем просторе, / Где раньше был российский трон, / Лишь ты одна даешь обжоре/ Припомнить рай былых времен…/ Лишь на тебя глядят умильно/Соседей зоркие глаза/ Из-за еды твоей - и в Вильно/ Ежеминутная гроза. "- Аркадий Бухов . Современным литературным исследователем межвоенной Вильны Павлом Лавринец, открыты читателю имена почти трех десятков молоизвестных поэтов разных национальностей, писавших на русском в нашем городе в тот период и сумевших в условиях вынужденой эмиграции объединится и издать поэтический альманах. Одной из них, поэтессе Лиле Клебановой в 1927 году удалось подметить, надвигающуся вторую катастрофу двадцатого века, передав предчуствие строками из стихотворения "Вильно": " Овеянный прошлым воинственных дней, / Сонный город застыл в ожиданье…/ По куполам помертвевших старинных церквей/ Луч, скользнув, улетел на скитанье." 22 июня 1941 году пострадала в основном от бомбежек Немецкой авиацией Немецкая улица, где компактно проживало еврейское население, Красная армия не оказала сопротивления и спешно покинула город, вслед за незадолго до этого начавшими эвакуироватся женами командного состава, бросив на произвол судьбы новых советских граждан: -"Здравствуй, красавец Вильно, Вильно, Все мы тебя любили сильно. Было нас много Милостью Бога, Только, увы и ах, Нас не отыщешь в гетто, в гетто, -- Мы по соседству где-то, где-то, В тёмных дубравах, Солнечных травах И полевых цветах." "Вильнюсское гетто" Александра Городницкого, академика Российской Академии естественных наук, как поэтический памятник нашим горожанам. Победная лирика, родившегося в нашем городе и похороненного в нем, литовского поэта Людаса Гира писавшего стихи на литовском, польском, белорусском и русском языках, представлена четырехстишьем написаным в июле 1944 года:"В московском небе я видал и твой салют/ Родимый Вильнюс наш, моей земли святыня./ Во славу Родины востаржествует труд, / Прекрасней будешь ты, чем был в веках доныне... ". Аура наших мест не дает спокойно спать приезжим Поэтам, они у нас влюбляются и страдают: "По Вильнюсу, примерно в тот же час, /Двух собачонок женщина водила./ Бессонницу свою заполнить тщась, / Со мной болтала искренне и мило... "-как у Александра Межирова и Константина Левина : "Дзенькуе, полуполячка из Вильнюса!/ Ты тихо вышла из-за угла/ Я и не подумал, во что это выльется, / И старую шкуру мою прожгла." ... "А Вильнюс пахнет персиком и хлебом/ и хлебом не корми лишь дай влюбится ,/ иду и понимаю что попала,/ всмотревшись в эти улицы и лица..."- вздыхают каждый о своем киевлянка Ева Шателей и Владимир Высоцкий :- "Пусть в ресторане не дают на вынос,/ Там радио молчит там благодать / Вбежит швейцар и рявкнет:" кто на Вильнюс?../ Спокойно продолжайте выпивать!.." Город притягивает к себе Поэтов, а потом увековечивает их имена памятными досками, если они уезжают за океан и получают Нобелевскую премию, помня, прословляя и шепча здесь в наших храмах Ему:- "Сверни с проезжей части в полу-/ слепой проулок и, войдя/ в костел, пустой об эту пору, / сядь на скамью и, погодя, / в ушную раковину Бога, / закрытую для шума дня, / шепни всего четыре слога:/ - Прости меня." Иосиф Бродский останавливался на улице Лейиклос, а стихи неоднократно посвещал Томасу Венцлове, с которым был дружен более тридцати лет.Четыре слога "Прости меня " - пронести бы покоянно через всю жизнь. Лауреат Государственной премии СССР Роберт Рождественский, был дружен с нашим художником-графиком Стасисом Красаускасом , автором эмблемы журнала Юность и посветил ему нескольких стихов , в которых тень рифмы скользит по улицам города:" Этих стихов ты не прочтешь никогда/ В город ворвались зверея белые холода/ сколько зима продлится вылившись через край/ тихо в твоей больнице /Стаська, не умирай! ","Раскачиваясь, размахиваясь, колокола звенели. Над городскими воротами бессонно горели огни."... Современные московские поэты чутко реагировали на все происходившее в нашем городе, затронув и недавние исторические события: "Во время очередного путча /Под Вильнюсом , в августе, возле пяти /я ехал проселком , а сизая туча/ сопровождала меня в пути..." начинает отсчет нового времени Георгий Ефремов."...Могильную горсть земли/ мешая , своей и вашей,/ чьи мертвые там полегли,/ под стенами телебашни?" продолжает политтехнолог Нателла Болтянская, а Евгению Рейн остается только констатировать, что:" Все сменилось и карта, и флаг, и вывеска / Но, спросонья глянув в распахнутое окно,/ Ты вполне утешаешься, в окружной панораме выискав/ Те же шпили и купол, прибавленный к ним заодно.../ Лешек Длугош (Leszek Dlugosz)из Кракова безхитростно сокрушается "У гроба Сырокомли", поэта похороненного в нашем городе, что "преданный земле в своем краю, теперь лежишь в чужом..." заканчивая: " Пусть Пасхальные барвинки/ Оплетут Твой скорбный камень/ Польских, русских и литовских-/ Здесь их много разных./ Амен." Целый цикл стихов о своем городе написан нашим современником Юрием Кобриным подмечающим изменяющийся его облик и отмеченым за поэтическую беспринципность Рыцарским Крестом ордена Великого литовского князя Гедиминаса: " -И вышли:Майронис, Мицкевич, Шевченко/ - к церквушке!/ Там Петр крестил Гиннибала !/И замерли:встретил их Пушкин в простенке, / как и пологается , без пьедистала..."это отрывок из Пушкинского юбилея." Русский театр сокрушается в Вильнюсе- / ни карниза, ни фриза, ни архитрава./ Что ни продали , то исподволь вынесли / или трактором утромбовали в гравий./ Неосведомленным читателям из других городов наверно невдомек что у нас тут происходит, в будущей культурной столицей Европы, почти по талибски. Бесхитросна, и по юношески восторжена декламация новой нашей горожанки Наталии Бабельчюте:" Домом стала Литва мне теперь./ Вильнюс –город, земли той столица,/ Для меня распахнул свою дверь..." и незавуалирована искренность от бывшей жительницы:" Оторваться от всей суеты,/ В скором поезде курсом на Вильно,/ И отдаться в обятья мечты/ Безоглядно и любвеобильно... "- покинувшей нас, Ольги Слободкиной. "Прогуливаясь от Михаила до Анны,/ обходя костелы, кафе пивные,/ припоминаешь и постоянно/ -что еще времена иные...", "Костел Анны, костел бернандинцев, трехсотлетний пустующий дом.../", "Косые улочки, костелы ,башни.../ В закатной дымке пламенеет Анна..."- это только из нескольких стихов, об одной из любимейших архитектурных жемчужин в городе от "поэтов разных времен, стран и народов", которую французкий император Наполеон хотел унести в Париж, а русский поэт Борис Чичибабин (1923-1999) сравнивал с церквой в Коломенском: "Здравствуй царевна средь русских церквей,/ Бронь от обидчиков! /Шумные лица бездушно мертвей этих кирпичиков/.... Это из злыдни, из смуты седой / прадеды вынесли/ диво, созвучное Анне Святой,/ В любящем Вильнюсе..." , и наверно прав неизвестный Влад Швеин подметивший что:"куполок Параскевы и Аннушки шпили,/ пять веков ведут разговоры/ Этот город храним благодатью святынь/ И крестами церквей и костелов..." Язык Пушкина, исключенный из государственной жизни страны продолжает жизнь в поэзии и даже небольшие выдержки из маленькой толики написанного, только об одном городе на Земле, могут дать представление какое духовное богатство досталось по наследству горожанам от "любящих этот город по русски", а жизнеспособен ли в поэзии о Вильнюсе, английский язык Уолта Уитмена (Walt Whitman) покажет время…

странник: Сергей Нальянч Вильно Ты - в венке тенистых темно-синих гор, В голубых монистах сказочных озер И в запястьях хвойных, где бегут ручьи В лоно вод спокойных плавной Вилии. На проспектах гулких, средь людской волны, В тихих переулках славной старины - Всюду так обильно расточаешь ты, Вильно, Вильно, Вильно, чары красоты. У тебя в апреле нежен небосвод, Ярче акварелей блеск озерных вод. Где прозрачней вёсны, краше листопад, Где стройнее сосны и пышней закат? Ты глядишь далеко в облачную синь Вековым барокко башен и святынь И с дороги пыльной наших бурных лет, Вильно, Вильно, Вильно, шлешь векам привет Если же чужбина вдруг в недобрый час Город Гедимина отдалит от нас, Мы с тоской всегдашней будем вспоминать Замковую башню и речную гладь. Звонче с каждым годом о тебе поют. Ты пяти народам свой даешь приют, И с тобой так сильно всюду, без конца, Вильно, Вильно, Вильно, бьются их сердца. Вилия На свет появившись в глуши белорусской, В тиши белорусской, То змейкой ты вьешься блестящей и узкой, Журчащей и узкой, То стройной стрелой, что простилась с колчаном, Сосновым колчаном, Стремишься на запад по взгорьям песчаным, По склонам песчаным. Подножья целуя смолистой опушки, Иглистой опушки, Лаская сады и луга деревушки, Глухой деревушки, Туман и росу раздавая обильно, Спешишь ты увидеть родимое Вильно, Любимое Вильно. Широким потоком, мечтательно-синим, Задумчиво-синим, Склонившись в Кальварии к светлым святыням, Нагорным святыням, Ты бьешься о золото пляжей, Смеющихся пляжей, Где берег желтеет блестящею пряжей, Хрустящею пряжей. И Вильно к ликующей встрече готово, К объятьям готово. На Верки глядит с высоты Трехкрестовой, С горы Трехкрестовой Тот город, чью прелесть так хочется славить, Без устали славить, Где сердце не жалко, не жалко оставить, Навеки оставить. Вот здесь бы тебе навсегда задержаться, Навек задержаться! Ведь трепетно рады в тебе отражаться, В воде отражаться И гор кольцевая волнистая рамка, Тенистая рамка, И хмурый багрянец высокого замка, Старинного замка, И башни, и храмы, и твой собеседник, Твой друг-собеседник, Закретский нетронутый лес-заповедник, Старик-заповедник. Река, оставайся ж восторженно славить, Без устали славить Тот город, где сердце так сладко оставить, Навеки оставить! Но дальше и дальше в литовские пущи, В озерные пущи, Бежишь ты, на голос любовно зовущий, Из Ковно зовущий. Покорная власти знакомого зова, Отцовского зова, Влекущего к далям раздолья морского, Приволья морского, Покинув лесов вековых захолустье, Литвы захолустье, Ты входишь торжественно в тихое устье, В просторное устье, Где Неман-отец у нарядного Ковно, У людного Ковно, В объятия дочь заключая любовно, Рокочет любовно. Вильно, октябрь 1945 г. Рукописный отдел библиотеки Института литовского фольклора и литературы (РО ИЛФЛ), F 13-3832. P. 2, F 13-3832. P. 4 (фонд Л. Гиры). Подготовка текста © Павел Лавринец, 2001. Публикация © Русские творческие ресурсы Балтии, 2001. С. Шовгенов

странник: вычищаю рабочий компик, може повторюсь нет времени пробежать по напечатаному списку Илья КУКУЛИН Москва Вавилон: Вестник молодой литературы. Вып. 6 (22). - М.: АРГО-РИСК, 1999. Обложка Олега Пащенко. Вильно ж тебе говорить про Вильно, ровно бы ты говорил про Ровно! Это пространство не равносильно, хоть протяженностью и безусловно. Русские прусских всегда бивали. Что же известно на самом деле? Мы ночевали на сеновале, словно бы что-то еще умели. Месяц на сено светил сквозь щели. Мерин уныло ржал за стеною. Мы засыпали в густой постели, словно бы кто говорил: "За мною! Я поведу вас туда, где нету ни разделения, ни отваги, и научу всех читать до света в белых словах на цветной бумаге." Ровно и Вильно мы проходили. Лошади ржали в густом тумане, что отделял от любых усилий стены домов и предел желаний. Вильнюс и Каунас, спасибо, что вы по-другому живете. Мы не заметили, кем мы стали. Словно бы сбился туман до плоти, до перебежки лучей в кристалле.

странник: Евгений Шкляр(1894-1941) Стража на Нерисе Настоящая поэма "Стража на Нерисе" посвящена первому гражданину и Президенту Литвы А. Сметоне. От сказов, от былей и давних годин В Литве почитается имя Того, кто в народе звался Гедимин И землями правил родными, Чей волей стальной проникался народ, Гордились железные вои, А враг за случайный и дерзкий налет Платился своей головою. Литва наливалась, как колос ржаной, Враги лишь косились понуро, А в чащах плодились и хищник лесной, И лоси, и буйные туры. Но князю казалось, что ворог хитер, И вот он в друзьях разуверясь, Однажды раскинул свой княжий шатер У края задумчивой Нерис… И, следуя вещим, пророческим снам, Воздвиг он, могучий и сильный, Литовских земель стольный город и храм, - Столицу литовскую Вильну… * * * Тревожно и грозно промчались века: В согласии с вещими снами, Литва, как и прежде, сильна и крепка, Но сердце, но сердце не с нами. И как во Израиле вечно живет Мессия божественнолицый, Так полон надежды литовский народ, Что Вильна вновь станет столицей. Кто шел по раздолью родимых полей И слышал крестьянские речи, Кто видел слезинки в глазах матерей, - Вовек не забудет той встречи, Когда раздается на каждом шагу, Что матери нет меж сынами, Что друг по былому подобен врагу: Ведь сердце, ведь сердце не с нами. Эхо. 1928. № 233. 13 октября; Балтийский альманах. 1928. № 6. С. 78.

Aquamarine: Ян Че́чот (польск. Jan Czeczot, бел. Ян Чачот, лит. Jonas Čečiotas) 24 июня 1796, Малющицы Новогрудского уезда Гродненской губернии, Белоруссия) — 11 (23) августа 1847, Ротница под Друскениками, ныне Литва) — поэт, фольклорист и этнограф, член общества филоматов. http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A7%D0%B5%D1%87%D0%BE%D1%82,_%D0%AF%D0%BD ЗАСНАВАННЕ ВІЛЬНІ 1322 г. На гары, дзе замкаў вежы, Дзе палаў зніч Свінтарога, Гедымін забіў калісьці З лука тура немалога. Вельмі ўсцешаны здабычай Незвычайнаю такою, Па бяседзе лёг спачыць ён На траве па-над Віллёю. Зоркі свецяць, ветрык вее. Бачыць князь у сне шчаслівым: Перад ім стаў воўк жалезны, Бляск на латах - пералівам. А завыў - заклала вушы: Бы ваўкоў была тут зграя. - Што ж ён значыць, сон мой дзіўны? - Князь, прачнуўшыся, пытае. Тут Крывэ-Крывэйт Ліздзейка Гэтак мудры сон тлумачыць: - Князь вялікі Гедыміне, Воўк той - замак новы значыць. Гэта ж будзе тут во замак, Горад велічны тут будзе. Галасы ж ваўкоў - то слава Пра яго, што пойдзе ў людзі. Князь паслухаў гэту раду І, абдумаўшы, без спрэчкі Горад тут заклаў, што Вільняй Ён назваў ад Вільні-рэчкі. Крыніца: Ян Чачот. Выбраныя творы. Менск, МФ «Беларускі кнігазбор», 1996. ISBN 985-6318-06-8 "Сьпевы пра Даўніх Ліцьвінаў да 1434 года" с иллюстрациями. Избранное

gemini: Антанас Венцлова. Город легенд. Перевод Леонида Миля Над берегом Нерис всегдашней - Сквозь некий дым, сквозь некий грим - Однажды ты увидишь башни Воспрянувние из руин. Душа ль растравлена недугом, Иль в дебрях заблудилась мысль, - Но эхо снова стало звуком, Легенда воплотилась в жизнь... Вон скачут господа и слуги И воскресают короли, От перлов ломятся шкатулки, И объявляются балы... Трубит труба в глухом урочье, И даже зверем полон лес. Над веером мерцают очи - Мечта сиятельных повес... А в кельях, словно мёду в сотах, Полно послушников-ханжей. И ладаном пропитан воздух, И благостен вид алтарей... Толкутся нищие у замка, Охотно потакая злу, Когда им грош швырнут внезапно На хлеб, на Бога, на хвалу... Но грезятся уже волненья, Уже фигуры смельчаков Всё явственнее, всё рельефней, Всё уже перед замком ров... О героические будни, И расцветающая новь, И дерзновения, и удаль, И щедро пролитая кровь!.. И как, увы, сей путь недолог - От колыбелей до гробов... Но высится на нём мой город, Мой юный сон, мой вечный кров...

gemini: Владас Мозурюнас. Вильнюсу. Перевод Н.Мальцевой Люблю тебя, когда ещё сквозит В твоих деревьях летний свет, взлетая, И облаков золотокудрых стая Над башнями высокими скользит. Люблю, когда осенней жаркой кистью Твоя сирень раскрашивает листья, И ветер их срывает в октябре Перед собором или на горе. Люблю в тебе и зиму - как бела! Нет, не бела - ей нет определенья, когда в реке начнётся замедленье И средь снегов заблещут зеркала! И можно тихо вспомнить век минувший: Вон на фронтоне дома лев уснувший - Он очень стар, он стал совсем седым - Тебя он, Вильнюс, помнит молодым. Зато я помню, как ты был суров В тот самый первый год послевоенный - Измученный, голодный, вдохновенный - В развалинах среди немых дворов. Я помню женщин в чёрном, без улыбки, Босых детей, худые ноги в цыпках, И нас - в шинелях, в пыльных сапогах, От счастья не стоявших на ногах. Как будто получив удар под дых, Здесь корчились, согнувшись, переулки, И отсвет крови, трепетный и гулкий, В глазницах окон догорал пустых. И раненая башня замолчала - Часы остановились; не стучало Большое сердце города. И я Считал, что эта рана как моя. Теперь всё это в прошлом. Не спеша Иду я мимо университета, Где часто тень великого поэта Гуляет в свете Звёздного Ковша. И плащ поэта, ветерком объятый, Летит легко, как будто он крылатый, А выше - шляпа чёрная видна, Что в давние носили времена. Крошатся стены. Медленно, тайком Мелеет русло Нерис год от года. А ты глядишь на нас, седобородый, Любуясь тем, как мы в тебе живём. Я ничего другого не желаю. Пойду, у белых башен погуляю, Сложу о них стихи и к январю Тебе на память, Вильнюс, подарю. 1957 г.

странник: Любовь Турбина Старый город – створки рамы вдруг раздвинулись – возник, Матка Боска Острой Брамы, Богоявленный Твой Лик. Снег колеблет очертанья, слава движется окрест – исполнение желанья, символ: сердце, якорь, крест. Ввысь уносятся напевы... Замолить невольный грех помоги, Святая Дева: стыдно быть счастливей всех! Растворяясь без остатка у подножия святынь, Матка Боска, как же сладко... Радость – смертных – не покинь! Об Авторе Автор шести поэтических сборников, член Союза Писателей СССР. Практически всю самостоятельную жизнь провела в Минске. Сейчас живет в Москве и работает сотрудником ИМЛИ РАН источник http://www.belmos.ru/creation.php?authr=6

странник: ВАЛЕРИЙ СРИБНЫЙ МОЙ ГОРОД От фонарей, мостов и крыш – Туда, где звёзды мраком стынут, Мой город, словно опрокинут, Забыв веков далёких тишь. Как совесть правдою чиста, Застыл Пилес в преддверье ночи, Да город снизу многоточьем Взирает в ночь на Три Креста. Торопит Нерис воды вдаль, Едва волной погладив берег, И мне – сейчас, по крайней мере, С ним расставаться стало жаль. Уткнулись в небо купола, (неужто, вправду ближе к Богу?) И указуют ту дорогу, Что нас бы к истине вела. Вечерний Вильнюс весь в огнях, В рекламах, празднично расцвечен – Пусть ночи шаль сползла на плечи, А всё же жаль объятий дня. И так не хочется ещё Ни спать, ни ждать рассвет унылый Под покрывалом опостылым Тумана или под дождём. Кто предсказать мог бурный взлёт Сквозь даль веков, простор и время Твоим грядущим поколеньям, Чужих владык познавших гнёт,– В надеждах ли, или в мечтах, В седых камнях ли, в бурных водах – Ну разве, может, только в снах, Таких нечастых год от года. Веков дремотных сбросив шаль (Твой пробил час), ты пробудился, Как будто заново родился, И дрёмы прошлых лет не жаль. Тебе нельзя ни в чём солгать. Шумишь, бурлишь кипеньем страстным, И уж никто теперь не властен Тебе свой выбор диктовать. Не стар, не молод сам собой, Легко шагнул в тысячелетье, Как могут сделать только дети. Им утомителен покой. источник: http://runet.lt/2008/07/02/

странник: Сергей Левичев O Вильнюсе Да, были в Литве короли и княгини, А мне бы по Вильнюсу вновь прогуляться, Пройти по Жирмуну, пройти по Кальварю, К Зеленому мосту тихонько добраться. Я в городе старом по-прежнему молод- В нем столько с душою успело сродниться, И мне удалось полюбить этот город И в городе этом почти что родиться. http://www.stihi.ru/author.html?slevich

странник: Анатолий Кадров АБИТУРИЕНТЫ Из российской глуши, Где харчи по талонам, В Вильнюс мы собрались, За курсантским погоном. Да и то… «Собрались»… Деловые. Короче, Как сказал военком: Проще быть надо, проще! Выбор был невелик: Ну, и мы «захотели», Там служить, где янтарь, А не там, где метели. Путь наш через Москву, Путь тот помню поныне, (В год тот делали всех, Не то что нынче - в Пекине). Незнакомые все, Что литовка, что полечка, На Антакальнис прет, Красно-белая двоечка. Общий сбор во дворе, Мелочь давим в карманах, На втором КПП, Время на чемоданах. И смеялся денек, С прибалтийский акцентом, Солнце, дождь... Снова дождь, Новым абитуриентам. ГАЗ 66 или ЗИЛ, Что забрал нас (не важно), Туда отвез нас и где, Побывать пришлось каждому. Эйфорией наполнен, Весь лес до макушек, Сотни юных «бойцов», Изливают там душу. Кто-то с другом своим, Кто в письме, телеграфом… Был вчера абитурой - Стал сегодня курсантом. август 2008г. http://www.vrtu-vvkure.com/modules.php?name=Forums&file=viewtopic&t=394

Юрий53: Игорь Жук - Посвящение Городу (Вильнюс) Что ж оставил я в городе этом, похожем на сон, – Что весь день горевала во мне одинокая нота, Будто плачущий дьявол ее выдувал из фагота И с безумной надеждой глядел на высокий балкон... Город пел и смеялся, но мне был чужим его смех, Он грустил, но ни разу не принял моих утешений, Все костелы его не отпустят моих прегрешений – Чем же взял он меня, что отъезд мой – как будто побег!.. Он готически горд, католически важен и строг – Но со строгостью этой ужился веселый проказник. Он умеет работать, умеет устраивать праздник И на праздник друзьям поднести самый лучший пирог. Но и что-то еще я оставил, летя в темноту – И стаккато колес подтверждает мои опасенья. Слышу – дьявол на паперти бьется, моля о спасенье, Вижу – ангел смеется и манит крылом на мосту... 17.04.1988 Лирика. Сайт о стихах и песне http://3akkorda.ru/index.php?name=Songs&id=47196&hash=7638

бабушка: София Шегель Элегия "В краю янтаря и ливней", где юность моя осталась, Где бродят по переулкам несбывшиеся сны, Кивает зеленой гривой, скрипит всем ветрам про старость, Как страж девичьих рассветов, розовый ствол сосны. Здесь робкие рифмы детства сосна мне в окно шептала, В радостные созвучья складывались слова… Ласковой колыбелью, первою песней стала, Воспоминаньем стала юность моя – Литва. В дни моих возвращений – деловых и коротких – Гляну в окно украдкой, руки к вам протяну, Все те же старые сосны, из сновидений сотканные, Хочется вас погладить, как мамину седину. Подруженьки детства, сосны, храните чужие рассветы, Глядитесь в чужие окна, в не знавшие слез глаза, А я, возвратившись осенью, открою вам по секрету, Что их лишь запомнить можно, а сохранить – нельзя. 1968

witch: С. ПЛАКСИН Вильне Люблю тебя, старинный град, Твои угрюмые строенья, И зеленеющий твой сад, И быстрой Вилии теченье Среди роскошных берегов, Воспетых автором «Гражины»... Люблю я вид твоих холмов, Их живописные руины... Всего же более люблю В тебе я — молодость свою!.. Виленский вестник. 1888. № 108, 22 апреля. istochnik tut:http://www.russianresources.lt/archive/Vilnius/Lyrics_0.html

witch: Майя Сон Гедимина Где сливается с младшей сестрою Величавый Нерис голубой И шумит своей мерной струею Про свободу и мир, и покой, Омывая подножье лесистых Разукрашенных в бархат вершин, Среди гор и в долинах тенистых, На охоте был князь Гедимин; И охотою той увлеченный, На коне он провел целый день, И потом на траву утомленный Князь прилег под манящую тень. Вековые деревья, склоняясь, Гимн торжественный пели кругом. С плеском волн незаметно сливаясь, О могучем и славном былом... Так приветливо ухо ласкали Звуки, в чаще дремучей таясь, Полны нежной, певучей печали, Что забылся под голос их князь. И во сне увидал — окружавший Его днем величавый простор И Нерис, под горою бежавший, Чащу леса над склонами гор; Видит он: на горе одиноко Волк огромный сидит над рекой, Свою голову поднял высоко, Воет громко, протяжно, с тоской; И тот вой так звучит, точно стая Озлобленных волков собралась, В этом волке одном, завывая, И далеко их песнь разлилась. Зачарованы слушают горы, И Нериса не плещет волна, И лесов неподвижны узоры, Над землею царит тишина; Не плывут торопливые тучи, Весь простор заколдован молчит, Только волчий вой дивно могучий Потрясающе громко звучит!.. Князь проснулся. Он сон вспоминает И виденьем своим поражен, Он скорее жреца призывает, Чтобы тот объяснил ему сон. Жрец сказал: «Князь, твой сон возвещает, Что на месте, где волк завывал, Где Нерис в свой поток принимает Новых струй серебрящийся вал, — Будет город великий основан Над Нериса спокойной водой, Путь к величью ему уготован, Ему славу вещал волчий вой!» И сбылося жреца предсказанье: Град могучий и славный восстал, Где князь волка слыхал завыванье, Где в лесу Гедимин отдыхал. Но значенье тоскливого воя Не вполне князю жрец разъяснил: Вой предсказывал ужасы боя, Столкновенье двух родственных сил. Прорицал он — войну и раздоры, Обезумевших братьев вражду, Обагренные воды и горы, Кроме славы, — печаль и беду; Он вещал, что жестокие люди Будут город, как волки, терзать, Говорил он, что грохот орудий Будет часто его потрясать, Обагрится он кровью литвина И услышит ночной крик совы — Славный город седой Гедимина, Это Вильно — столица Литвы!.. Майя. Сон Гедимина // Виленский курьер. 1921. № 471 (47), 16 февраля. http://www.russianresources.lt/archive/Vilnius/Lyrics_0.html

witch: Казимир ФРАНЦУЗОВИЧ Гора Гедимина (Из картин г. Вильно) Ты знаешь гору Гедимина, Откуда с башни чудный вид На даль лесов, и стен руина На город сумрачно глядит? Шумят леса у той руины, Как стража вкруг палат царя... Взор манят чудные картины, Нам о минувшем говоря. Развалин вид унылый, страшный Видали эти стены кровь И виселицы возле башни И многих юных пар любовь. Леса задумчивы и стильно Печален вид тех гор окрест... А белокаменное Вильно — Пальмира этих диких мест. Ты знаешь гору Гедимина, Откуда с башни чудный вид На даль лесов, и стен руина На город сумрачно глядит? К. Французович. Гора Гедимина // Виленская речь. 1922. № 121, 24 июля. То же в составе заметки, без указания имени автора: Арк. Б. [А. С. Бухов]. Под колесами жизни // Эхо. 1927. № 150 (2136), 7 июля.

witch: Здешний Старое Вильно (Картинка) Лежит глубоко в котловине, Охвачено поясом гор — На каждом шагу домовина, А рядом досчатый забор. Развалины старого замка, Прохожего радуют глаз: В Вильне и Вилейке, как в рамке Красуется старый алмаз! Зигзагом, серебряной лентой Причудливо вьется Вилья — Скучает за Неманом, Свентой И крышей сосновой жилья... А в царстве подземном безродно Томится поток «Кочерга»: Когда-то и он был свободным И замок берег от врага! А замок теперь в амбразурах Стоит, как слепой ветеран, И стены торчат так понуро: Последние из могикан! Во многих местах паутина (Мы любим и чтим старину) Висит со времен Гедимина, Отдавшись столетнему сну... И снится ей «криво-кривейто» И старый языческий «знич»... И мнится теперь ей, что криво! Кривей-то не может и быть! Здешний. Старое Вильно (Картинка) // Виленское утро. 1925. № 1419, 13 сентября.

witch: Вильнюс, дом мой Бабельчуте Дом наш там, где легко и уютно, Где нужны мы, где любят и ждут. Куда сердце нас тянет порою, Если в дальней поездке ты вдруг. Так случилось, судьба подарила, Домом стала Литва мне теперь. Вильнюс - город, земли той столица, Для меня распахнул свою дверь. Тяжело приживалось, болело, Мое сердце в сосновом краю. Но любовь, свое сделала дело. Я люблю тебя Вильнюс, люблю! Твои старые храмы и башни, Твои улицы, в каплях дождя. И уютные окна кофеен, Все тут греет и манит меня. Ты прекрасен, мой дом и уютен, Как в осеннем наряде листвы, Так и в летнем полуденном зное, Как же дорог, как близок, мне ты! Улиц узких изгибы минуя, Всё на мысли себя ловлю. Здесь мой дом, я живу не горюя. Я люблю тебя, Вильнюс, люблю! Карина Наталии Бабельчус "Собор святой Анны" (батик, смешанная техника) © Copyright: Бабельчуте, 2004 Свидетельство о публикации №1411141278 http://www.stihi.ru/2004/11/14-1278

Донской: Геннадий Литвинцев (Воронеж) Изгнанник Над Староместом тяжких туч прибой. Чрез дождь и мрак сияет Рождество. Горит свеча над чаркой золотой. Пришельцу ненавистно торжество. Напрасно из сибири он, упрямый, летел сюда, искрясь. Другому отдана Радвиленка со взором Остробрамы. Душа его к кресту пригвождена. Теперь весь мир изнаннику чужой. Что понапрасну тыкаться в нём слепо? Столешницу горячей головой Примяв на миг и выйдя из вертепа, Сквозь пляски и костры понурым вором Идёт на страшный суд горящего собора. (Из книги "Часы. которых нет на циферблате", 2006)

Донской: Лёня, здравствуй! ты ли? Вот где довелось встретиться! Правда, с момента помещения твоих стихов прошло около трех лет, не знаю, заходищь ли ты ещё на сей форум. Но если дойдёт до тебя эта записка, ответь, пожалуйста, и дальше - больше. Геннадий Литвинцев, Воронеж



полная версия страницы