Форум » Вильнюс в живописи » О Вильнюсе из книг 2 (Продолжение) » Ответить

О Вильнюсе из книг 2 (Продолжение)

Анатолий: В этой теме продолжаем помещать выдержки из произведений, в которых речь идет о Вильнюсе: событиях, происходивших в городе и людях, в нем живших или живущих. Историю всей Литвы охватывать не будем - это нам не под силу. И еще большая просьба ко всем - не будем касаться политики. На нашем сайте идет речь об истории. Начало темы "О Вильнюсе из книг 1"

Ответов - 26, стр: 1 2 All

странник: Мира Бордонайте. "Товарищ Матас" Воспоминания об Антанасе Снечкусе.Вильнюс "Минтис" 1986 год . стр.147. ..."Командир 3-го механизированоого корпуса в годы войны, генерал-лейтенант В.Д.Обухов рассказывал, как 9 июля 1944 года в его штаб прибыл А.Снечкус, расстелил на столе карту Вильнюса, на которой были помечены все исторические места и памятники-гора Гедиминаса, костел Петра и Павла, кафедральный собор, университет и многие другие."Посторайтесь по возможности не разрушать их"-попросил он. В.Д.Обухов объяснил, что осуществить эту просьбу очень сложно, потому что во многих из этих пунстов засели гитлеровцы и выбить их без артилерии просто не возможно.Кроме того , как во всех старых городах, в Вильнюсе узкие улочки, всякие тупики и переулки сильно усложняли выполнение этой задачи.Об этом было доложено командующему III Белорусским фронтом генералу И.Д.Черняховскому.Он с пониманием откликнулся на просьбу правительства Литовской ССР, указал чтобы эта установка имелась в ввиду не только при планировании артиллерийского огня, а была доведена до сведения всех командиров и бойцов батарей. Снечкус, в свою очередь , дополнил рассказ В.Д.Обухова некоторыми воспоминаниями. -Еще шли бои на вокзале, а я уже поехал искать наших партизан.В освобождении Вильнюса участвовали две бригады литовских партизан:Вильнюсская-командир М.Мицейка, он и тогдашний секретарь партийной организации Вильнюса, и Тракайская -командир Т.Мончюнскас.Со мною вместе ехали И.Эренбург... ...-Еще такая интересная деталь, -помолчав опять промолвил Антанас.-13 июля вечером звонил Сталин , пздравил с освобождением Вильнюса и спросил: как надо произносить название города-Вильнюс или Вильно?- посоветовал вывесить литовский флаг, чтобы всем было ясно что это Литва.Он, как видно , имел в виду польское правительство, которое окопалось в Лондоне.Мы так и сделали. А впереди была мирная жизнь..." стр.156."Хотя при жизни Снечкуса экологические проблемы еще не стояли так остро, он понимал всю их важность.Антанас настоятельно требовал ответа у специалистов как повлияет на Нямунас строительство гидроэлектростанции и создание Каунасского водохранилища.В последние годы жизни был сильно озабочен проектом сооружения нефтеперерабатывающего завода в Юрбаркасе.Он писал:"Еше раз посмотреть строительство нефтеперерабатывающего завода , чтобы не повредило природе, прекрасному Нямунасу , его богатствам." Как известно его сомнения подтвердились , и в последствии строительство этого крупного и очень важного для народного хозяйства республики предприятия было перенесено в Мажейкяй.

edziunia: СЕКРЕТНАЯ МИССИЯ НАРБОННА Пусть мой вопрос не покажется чересчур наивным: какие же конечные цели преследовал Наполеон, начиная поход "двунадесяти языков" против России? Припомним знаменательную беседу славного Кутузова с не менее славным Денисом Давыдовым; на совет фельдмаршала Денису, чтобы тот поберег свою голову, лихой партизан отвечал странными словами: - Если и погибнем, так сложим головы за отечество, а это почетнее, нежели подохнуть на берегах Ганга от лихорадок Индии, куда загонит всех нас император французов... Значит, цели Наполеона были обширнее? И как в заснеженных степях 1943 года у офицеров армии Паулюса, стоявшей на Волге, находили карты Персии, Сирии и даже Индии, так же в обозах армии Наполеона 1812 года казаки обнаруживали атласы Кавказа, Персии и Палестины. Академик Е. В. Тарле писал: "Путь в Индию лежит через Москву - таков был смысл наполеоновского нашествия на Россию, такова в начале дела была его цель". Перед графом Луи Нарбонном великий агрессор даже не скрывал своих завоевательских намерений: - Русская армия вольется в мою армию. Впереди пустим казаков на рекогносцировку, песками Средней Азии мы выйдем к Герату и сваливаемся прямо в Индию, чтобы разрушить меркантильное величие спекулятивной Англии... 1812 год начался для него успешно. В январе маршал Даву оккупировал шведскую Померанию, маркиз Арман Коленкур считал, что "решение императора в этот период было уже принято. Австрия согласилась сделаться его пособником, а Пруссию оставалось лишь заставить нарезать розги для собственной порки". Против Русского государства выступала не только Франция, но и мощная коалиция наполеоновских сателлитов; историк Альбер Вандаль писал, что "даже те из союзников Наполеона, которых он насильно гнал за собою, подверглись общему увлечению и гордились тем, что будут сражаться под начальством такого главнокомандующего", каким был Наполеон, утверждавший: - Русские еще на своих рубежах получат от меня новый Аустерлиц, не пройдет и двух месяцев, как Россия взмолится о мире, и с Востоком будет навсегда покончено... Европа уже покрылась колоннами марширующей пехоты, через спящие города, будя жителей, тянулись скрипящие обозы, лошади влекли за собой артиллерию, шла на рысях звенящая амуницией конница, - и вся эта разноязычная лавина денно и нощно передвигалась на восток, напоминая переселение народов в глубокой древности... Наполеон пожелал видеть Нарбонна: - Россия обречена! Я отъезжаю в Дрезден, куда соберутся все короли и герцоги, подвластные моей воле. Русский император встревожен. Он спешит в Вильну, куда поедете и вы, дабы вручить ему письмо, в котором я не скрываю, что поведением России.., недоволен. Для меня крайне важно: русские не должны перейти Неман, пока моя армия не собралась у рубежей России. Вы успокоите царя Александра любезным обращением, а заодно проведайте, каковы русские силы, настроения придворных офицеров и жителей... Перед царем можете не скрывать, что на этот раз я обладаю армией, какой еще не знал мир! - А если Александр сам шагнет за Неман? - Тогда вы притворитесь удивленным, умоляя его о мире. Наконец, черт побери, падите перед ним на колени, рыдайте, прося перемирия, лишь бы я успел подойти к Неману! Впрочем, у вас будет инструкция, как поступать. Вы ее, граф, берегите. Русская разведка узнала о секретной миссии Нарбонна раньше, нежели Нарбонн отправился в путь... Но кто же такой этот Нарбонн? Почему такое доверие к нему императора? *** В его пышном гербе красовался фамильный девиз: "Не мы от королей, а сами короли от нас происходят". Если бы не революция, такому аристократу не пришлось бы склонять выю перед Бонапартом, этим жалким корсиканским плебеем. Происхождение Нарбонна не было загадкой для общества! Принцесса Аделаида, тетка Людовика XVI, нечаянно забеременела от наследника-дофина и, чтобы скрыть женский грех, вызвала из Пармы свою подругу Нарбонн, тоже беременную. Нарбонн назвалась матерью ребенка от принцессы. Мальчик вырос под опекой Аделаиды, не умевшей таить материнских чувств, - она сделала его своим пажем. Нарбонн, извещенный о своем происхождении от Бурбонов, скоро превратился в развязного шалопая. Наглость его дошла до того, что, ужиная с актрисами, он требовал привозить ему посуду прямо из дворцов Версаля. Под стать Нарбонну был и молодой аббат Талейран, будущий сподвижник Наполеона, не забывший в своих мемуарах отметить: "У графа Нарбонна ум такого рода, который стремится произвести лишь внешнее впечатление.., его вежливость лишена оттенков, его веселость часто оскорбительна для хорошего вкуса". Пусть даже так, но Талейрану в ту пору было еще далеко до высот власти, а Нарбонн уже в 1791 году стал военным министром, готовый служить одинаково и королям и революции. Но его подвела семейная история... Он устроил побег в Италию своей настоящей матери - принцессы Аделаиды вместе с мнимой матерью - герцогиней Нарбонн, после чего бежал и сам. Сначала скрывался в Англии, потом нашел приют на швейцарской границе - в замке Коппе у своей подруги Жермены де Сталь. Но вот над Францией воссияла звезда Бонапарта, тогда еще первого консула, и Нарбонн поспешил на родину, ибо консул испытывал слабость к аристократии. Однако будущий император не заметил возвращения бывшего министра. Нарбонн бедствовал в Париже, снимая две маленькие комнатенки в убогой мансарде. Талейран был уже наверху могущества, но мало ценил таланты Нарбонна, клянчившего у него служебного места: - Согласен быть секретарем посольства хоть в Женеве, я готов занять даже кресло супрефекта в провинции. - Помилуйте, граф! - отвечал Талейран. - Как же я человека с такими блистательными дарованиями, каковы ваши, осмелюсь унизить столь незначительным положением... Бедствуя в мансарде, Нарбонн довольствовался услугами одного лакея, бывшего солдата, который вместе с молодым Бонапартом участвовал в Египетском походе. При учреждении ордена Почетного легиона лакей сделался кавалером этого ордена, и тогда Нарбонн заявил ему: - Слушай, приятель! Теперь, как шевалье, садись в мое кресло, а я, как лакей, стану подносить тебе тарелки... Наполеон, узнав об этом случае, воскликнул: - Вот! Сразу видно благородного аристократа... Мюрат, - спросил он своего зятя, - ты разве способен на такое? - Никогда! - отвечал бывший конюх... Наполеон вызвал Нарбонна к армии, поздравив его с чином дивизионного генерала. Нарбонн, подавая рапорт императору, не стал совать его в руки Наполеона, как это делали мужланы. Он положил его в шляпу и протянул вместе со шляпой. - Зачем это? - удивился Наполеон. - Но так было принято при дворе Версаля, где донесения венценосцам подавали непременно в шляпе, - объяснил Нарбонн, и с этого времени его карьера полетела на крыльях. Графа назначили послом в Баварию, но он скучал в Мюнхене, мечтая парить повыше. Наполеон прочил Нарбонна в церемониймейстеры двора своей юной жены. Федор Головкин, хорошо знавший Нарбонна, писал, что это назначение не состоялось, ибо придворные дамы не желали иметь при себе ментора, который стал бы дрессировать их в соблюдении тонкостей версальского этикета. Тогда Наполеон сделал Нарбонна своим генерал-адъютантом - "для поддержания забытых старинных традиций". Сейчас Нарбонн уже поспешал в Вильну, а Наполеон ехал в Дрезден, при этом император говорил маркизу Арману Коленкуру, что обласкал Нарбонна умышленно: - Когда мне кто-либо нужен, я не бываю слишком щепетилен... Весна 1812 года выдалась запоздалой, в конце апреля виленские сады еще не покрылись листвою. Барклай-де-Толли был главнокомандующим русской армией, при нем в Вильне состоял штаб, усиленно работавший перед нашествием неприятеля. Император Александр I со свитою разместился в комнатах виленского замка. Была глухая ночь, когда по черной лестнице, ведущей со двора замка, к императору поднялся Яков Иванович де Санглен - личный шпион Александра, назначенный "директором военной полиции" всей российской армии. - Что нового? Где армия Бонапарта? - Армия подтягивает тылы из Германии, она уже втянулась в пределы польские и скоро будет здесь - на Немане. А сам император вдыхает фимиам безудержной лести в Дрездене. - Мюрат с ним? - Он выступит с кавалерией из Гамбурга. - А что Нарбонн? - спросил царь. - Приближается, - отвечал де Санглен. - Я нарочно перекрыл главные дороги на Вильну, оставив для проезда Нарбонна лишь непролазные проселки, чтобы он не мог видеть расположение наших резервов и количество артиллерийских парков... Яков Иванович позже вспоминал: "По приезде Нарбонна в Вильну приказано мне было государем иметь за ним бдительный надзор. Я поручил дать ему кучеров и лакеев из служащих в полиции офицеров", знавших немецкий, французский и польский языки... Русская разведка работала тогда превосходно! А визиту Нарбонна в главную квартиру русской армии придавал немаловажное значение историк Е. В. Тарле, считавший появление этого посланца в Вильне значительным фактором в политической подоплеке наполеоновской агрессии. *** Искусный притворщик, царь вел внешне рассеянную светскую жизнь: очаровывая прекрасных пани, он обольщал виленских вельмож, явно ожидавших Наполеона как своего "освободителя". У генерала Беннигсена император заранее купил виленское имение Закрет, где велел архитектору Шульцу спешно выстроить танцевальный павильон, сказав при этом Барклаю-де-Толли: - Несмотря ни на что, я должен танцевать с улыбкой и заставлю вас танцевать со всем вашим штабом. Пусть в Дрездене не думают, что мать-Россия скорчилась тут от ужаса... 5 мая ковенский полицмейстер доложил Барклаю-де-Толли, что миссия графа Нарбонна пропущена через границу, посла сопровождают ротмистр Себастьян, поручик Роган-Шабо, курьеры и камердинеры - паспорта у всех в порядке. Нарбонн сам заходил в лавки и трактиры, купил два фунта телятины, всюду спрашивая о ценах на продукты, проговариваясь, что он "везет мир". Наконец утром 6 мая Нарбонн появился в Вильне, сняв квартиру у Мюллера в его доме No 143. Агентами военной полиции сразу было примечено, что, выбираясь из кареты, Нарбонн сам вынес из нее лакированную шкатулку. - Ее следует вскрыть, - сразу решил де Санглен... Александр не отказал Нарбонну в аудиенции. Армия вторжения надвигалась на Россию, как туча неистребимой саранчи, а Нарбонн распинался в миролюбивых чувствах, какие его суверен испытывает лично к Александру: - Но ваш внезапный отъезд из Петербурга в Вильну обеспокоил моего императора. Уж не собирается ли ваша армия перейти Неман, чтобы оказаться в Варшаве или Кенигсберге? Александр понял, что миссия Нарбонна - это дешевый политический спектакль, чем-то очень выгодный для Наполеона. Но, беседуя с графом, император ни разу не проявил раздражения, отзываясь о Наполеоне с большим уважением. Для начала же царь раскатал перед Нарбонном карту. - Вот большая Россия, а вот маленькая Европа, - сказал он, не пытаясь казаться остроумным. - Я не обнажу шпаги первым, ибо не хочу, чтобы Европа возлагала потом на Россию ответственность за ту кровь, что прольется... Французские войска в трехстах лье от моих границ! Я сижу пока дома, соблюдая верность прежним союзам. Спросите маркиза Коленкура, что я сказал ему, когда он покидал Петербург... Коленкур подтвердит, что не Россия, а именно ваш император все время уклонялся от соблюдения условий Тильзитского мира. Ради чего он теперь оказался в Дрездене, окруженный венценосными вассалами, которые во времена моей бабки - Екатерины Великой! - продавали своих солдат за деньги англичанам, а ныне уступают их императору Франции бесплатно, за одну лишь его улыбку? Нарбонн ответил: Наполеон желает сделать приятное молодой жене, чтобы она повидалась в Дрездене с родителями, а короли и герцоги всегда рады.., праздновать. Царь сказал, что праздник выглядит подозрительно: - Я ведь не строю себе иллюзий, ибо высоко оцениваю полководческое дарование Наполеона. Но он не учел того, что после Парижа ему отступать будет некуда. А я могу отступить даже до Камчатки, и Россия борьбы нигде не прекратит. Русский народ не из тех народов, которые избегают риска военного жребия. Если я был крайне терпелив в обидах, то мое терпение не от слабости, а от уверенности в силах русского народа. Однако коли речь зашла о войне, потребующей от империи неслыханных жертв, я обязан был сделать все возможное, чтобы избежать кровопролития... Нарбонн открыл рот, но царь не дал ему говорить: - Нет, это не мы должны приводить мотивы в оправдание миротворческой политики России, а ваш император должен бы оправдываться в нарушении прежних договоров. Как видите, - произнес Александр, снова указывая на карту, - на стороне моего государства время и пространство. Вся эта гигантская земля станет враждебна вам, и нет такого уголка в России, который бы русские не стали защищать. Никогда русский народ не сложит оружия, пока хоть один неприятельский солдат вашего императора будет оставаться живым в России... Передайте своему повелителю, что наша страна может проиграть отдельные сражения, но побежденной ей не бывать! Нарбонн не нашел слов, чтобы возразить на все доводы русского кабинета, и, вернувшись в дом Мюллера, он уныло сообщил свите, что в ответ ему "оставалось сказать (Александру) лишь несколько банальных придворных фраз". - Впрочем, - договорил Нарбонн, - император оказался столь любезен, что всех нас пригласил вечером в театр... Ночью императора разбудил Яков Иванович де Санглен, который поставил перед ним секретную шкатулку посла: - Но утром мы должны вернуть ее в покои Нарбонна. - Вы с ума сошли! Неужели.., украли? - Нет, ваше величество, мы не воры. Просто мои офицеры, переодетые слугами, перепоили всех лакеев Нарбонна, пока он развлекался в театре, и вот.., результат! Сейчас откроем и узнаем суть секретных инструкций Наполеона... Цитирую слова самого де Санглена о содержании инструкций, составленных в основном из личных вопросов Наполеона: "Узнать число войск, артиллерии и пр., кто командующие генералы? каковы они? каков дух войска и каково настроение жителей? кто при государе пользуется большей доверенностью? нет ли кого-либо из женщин в особенном кредите у императора? Узнать о расположении духа самого императора..." - Нашли кого посылать для такого дела! - возмущенно сказал Александр. Нарбонн - старая облезлая кукла, которую я, будь он русским, не стал бы держать даже в Сенате, а поспешил бы сдать в ломбард на вечное хранение... Проследите за его связями с местными недоброжелателями России. - Себастьян и Роган-Шабо знают польский язык. - Почему вы так решили? - спросил Александр. - По мимике их лиц, когда они с Нарбонном были в театре. В смешных сценах оба невольно начинали смеяться. - Кстати, - сказал император, - навестите Закрет, где профессор архитектуры Шульц что-то слишком затянул строительство павильона для танцев. А мне крайне необходим именно бал, чтобы польстить виленскому дворянству. Утром император повидался с Барклаем-де-Толли, с Кочубеем и Нессельроде, ведавшими иностранными делами. - Всю эту историю с Нарбонном пора кончать! - сказал он с некоторым раздражением. - Пока он торчит здесь, в Вильне, Наполеон набирает очки в выигрыше времени... Миссия Нарбонна только было начала завязывать контакты с виленским подпольем, враждебным России, как в доме Мюллера вдруг появился придворный камер-лакей с громадной корзиной, наполненной винами и яствами с царского стола. - Что это значит? - восхитился Нарбонн. - Государь император жалует вам на дорогу... Не успел Нарбонн очухаться от этого намека, как явились Кочубей и Нессельроде с прощальными визитами. Казенными словами они выразили пожелания доброго пути Нарбонну и его свите. Затем ввалился лейб-кучер - от имени царя: - Лошади будут поданы в шесть часов вечера... Все! На этом авантюра Наполеона с посольством Нарбонна завершилась, и в 6 часов вечера 8 мая колеса французских карет выкатились за виленские шлагбаумы. Но русская агентура проследила за Нарбонном до самого Дрездена, где его с нетерпением поджидал Наполеон... Выслушав доклад Нарбонна, император был несколько удручен, но тут же разразился грозной тирадой о "византийском лицемерии" русских. - Вас провели! - кричал он Нарбонну. - Именно они, эти хитрые азиаты, готовят мне войну. Решение мое остается в силе: если они хотят войны, так они ее получат... Довольно дурачиться и танцевать! Завтра же я буду в Познани, моя армия получит приказ ускорить марш-марши... Нет, я не в обиде на вас, милейший граф Нарбонн! Я ведь затем и посылал вас в Вильну, чтобы у вас там ничего не получилось... Де Санглен навестил имение Закрет - поторопить профессора Шульца с оформлением танцевального павильона. - Где этот Шульц? - спросил он Беннигсена. - Да где-то околачивался здесь. А.., что? - Кажется, он подкуплен французами. Я получил анонимный донос, будто глубина фундамента павильона никак не соответствует высоте галереи и ширине поддерживающих ее колонн. - Не угодно ли чашку чая? - предложил Беннигсен. "Отказаться было неловко, - вспоминал де Санглен. - Супруга генерала налила мне чаю; но едва я взял чашку в руки, как что-то рухнуло с ужасным треском". Это провалилась крыша танцевального павильона, "все арки, обвитые зеленью для предстоящего бала, лежали на полу. По рассмотрении причин сего разрушения увидели мы, что все арки между собой и к полу были прикреплены лишь штукатурными гвоздями". - Найти подлеца! - повелел де Санглен. Посланные за ним агенты вернулись и доложили, что Шульца нигде нет, а на берегу реки нашли его фрак и шляпу: - Очевидно, сразу утопился от страха. - Ну да! Зачем топиться, если можно бежать в Пруссию, оставив на берегу одежду, чтобы больше его не искали. Странная история с павильоном! Удайся эта диверсия, и под обломками здания во время бала погибли бы не только сам император, но и главнокомандующий русской армией Барклай-де-Толли со всем генералитетом. Несомненно, это событие вызвало бы смятение в русском лагере, разброд в командовании, панику в Петербурге - именно то, на что и рассчитывал, наверное. Наполеон... С такими вот печальными выводами де Санглен навестил императора в его кабинете. - Бал не отменяется! - ответил царь. - Пусть расчистят павильон от обломков, оставив одни лишь стены, и мы станем танцевать под открытым небом при свете звезд... Затем он протянул де Санглену последнюю депешу: - Наполеон начал переправу через Неман.., это война! Денис Давыдов предрекал - тогда и на будущие времена: "Еще Россия не поднималась во весь исполинский рост свой. И горе ее неприятелям, если она когда-нибудь поднимется!" Разгромленная, опозоренная, завшивевшая, голодная, поедающая трупы, обессиленная - такой "Великая армия" Наполеона покидала Россию. К чести графа Нарбонна, как пишет Федор Головкин, "он один сохранял самообладание и присутствие духа". Это заметил даже Наполеон, который у Березины сказал Мюрату: - У тебя под носом две длинные сосульки. Позавидуем старику Нарбонну! Глядя на него, можно судить, до какой степени мы все жалкие... Зато в Нарбонне сразу чувствуется хорошая порода королевских кровей! Выдержка Нарбонна объяснялась скорее не "породой", а именно тем, что он еще с Дрездена как следует подготовился к предстоящему "драпу" из России. В своих мемуарах князь Евстафий Сангушко честно признал, что живым бы в Польшу не выбрался, если бы не стащил шубу у графа Нарбонна. В оправдание Сангушко говорил: - На моем месте любой бы стал воровать! После Смоленска я остался в одном мундирчике. А этот версальский франт набрал в Россию целый гардероб меховых вещей, словно Нарбонн заранее предвидел, что вся эта дерьмовая история с походом на Россию добром для нас не кончится... Освободив свою родину, русская армия совершала поход по странам Европы, дабы избавить народы от гнета зарвавшегося корсиканца. Армия Наполеона, уже деморализованная, на глазах таяла за счет дезертиров, отставших и страдающих поносом... Наполеон снова вспомнил о Нарбонне. - Граф, - сказал он ему, - я отдаю вам в команду саксонскую крепость Торгау, чтобы вы превратили этот цветущий городок в хороший лазарет для моих голодранцев. Зная вашу честность, поручаю вам и сбережение моей личной казны в двадцать пять миллионов золотом. Сидите на сундуках с золотом и никого к моим сундукам даже близко не подпускайте... 2 ноября 1813 года началась осада крепости Торгау. Сидя на сундуке с золотом, отпрыск королевской династии Бурбонов умер от какой-то заразной эпидемии. Заменивший его генерал Дютальи, не желая пугать гарнизон признаками чумы, объявил, что граф Нарбонн упал не с сундука, а свалился с лошади, отчего и помер. Федор Головкин заключает: "Друзья, оплакивавшие кончину его, могли лишь радоваться тому, что Нарбонну не пришлось дожить до капитуляции крепости и испытать на себе презрение, с каким, наверное, отнеслись бы к нему победители..." ...Кто же выиграл от виленского визита Нарбонна? Выиграли, как это ни странно, мы - русские... На другом конце Европы М. И. Голенищев-Кутузов вел трудные переговоры с турками; победами своей армии он уже принудил Турцию к миру, но великий визирь настаивал на продолжении войны, ибо султан выжидал скорейшего вторжения Наполеона в пределы России. Наполеон убеждал султана отбросить русских от Дуная, а он будет ожидать янычарские орды на берегах Западной Двины, откуда они и пойдут совместно грабить Москву... Михаил Илларионович оказался хорошим дипломатом. Визит Нарбонна в русскую ставку он представил как проявление самых добрых, самых мирных намерений Наполеона, и турки, решив, что Наполеон отказался от похода на Россию, мир подписали. Наполеон исчерпал весь ругательный лексикон: "Поймите вы этих собак, этих болванов турок! - кричал он. - У них особое дарование быть битыми..." Мир, заключенный Кутузовым, был для России необходим. Он был ратифицирован в той же Вильне всего лишь за один день до нашествия Наполеона, и теперь Дунайская армия могла загасить костры на бивуаках; она тронулась от извилин Дуная в глубь центральной России, чтобы усилить отпор врагам, а сам Кутузов вскоре принял главное командование. Остальное слишком известно...

SerBari: edziunia пишет: Пусть мой вопрос не покажется чересчур наивным: какие же конечные цели преследовал Наполеон, начиная поход "двунадесяти языков" против России? Пусть мой ответ не покажется чересчур наивным, но конечная цель похода "двунадесяти языков" Наполеона - принуждение Александра I к миру, "чтобы разрушить меркантильное величие спекулятивной Англии... "


Юрий53: Шарипов А. Черняховский. Повествование о полководце. Ордена Трудового Красного Знамени военное издательство Министерства Обороны СССР. Москва. 1971. Стр. 378. Протяжные паровозные гудки… Вильнюс оделся в траур. На зданиях повсюду флаги с черными полосами, вышли экстренные номера газет. Трудящиеся Советской Литвы вместе со всем советским народом скорбели о тяжелой утрате. Через главный зал Совнаркома Литовской ССР, где был установлен гроб с телом дважды Героя Советского Союза, командующего 3-м Белорусским фронтом генерала армии Ивана Даниловича Черняховского, сплошным потоком шли рабочие, служащие, офицеры и солдаты, женщины, дети, старики, молодежь. Прощание с героем и освободителем длилось несколько часов. Всего прошло более восьмидесяти тысяч человек. … Траурная процессия направляется по запруженным улицам к площади Ожешкенес. Впереди процессии множество венков. Вслед за венками генералы 3-го Белорусского фронта несут на шелковых подушечках две Золотые Звезды Героя Советского Союза, орден Ленина, четыре ордена Красного Знамени, два ордена Суворова 1 степени, орден Кутузова 1 степени и орден Богдана Хмельницкого 1 степени, многочисленные медали – боевые награды полководца. … Площадь Ожешкенес. В центре площади на постаменте устанавливается гроб. … (Из личной библиотеки. Тексты в многочисленных электронных библиотеках имеют отличия. Видимо, дополненные и переработанные).

Юрий53: СБОРНИК Памяти Великого Князя Константина Константиновича поэта К.Р. Издание Совета обще-кадетских объединений за рубежом. Под редакцией А.А. Геринга. Париж 1962 г. …. Виленское военное училище (стр.127). Осенью, первый раз при мне, в училище приехал Августейший Генерал-Инспектор военно–учебных заведений, Его Императорское Высочество Великий Князь Константин Константинович. … К назначенному часу с минутами батальон юнкеров под командой его командира полковника Веригина был выстроен в зале развернутым строем рот, одна другой в затылок, без винтовок. При входе Великого Князя батальон отдал честь и юнкера запели слова марша. Его Императорское Высочество стоял смирно перед серединой фронта и, когда пение кончилось, крикнул: «Здравствуйте, молодцы виленские», на что юнкера ответили: «Здравия желаем, Ваше Императорское Высочество». … Пройдя по фронту всех рот, Великий Князь отошел на указанное ему начальником училища место и мы прошли мимо него церемониальным маршем. Три дня Великий Князь прожил среди нас, с раннего утра и до позднего вечера он ходил по училищу, всем интересуясь и со всеми заговаривая. … На третий день стало известно, что вечером Великий Князь уезжает в столицу и училище будет провожать Его. Около 11 часов вечера от здания училища до центра города, Георгиевского проспекта, батальон растянулся по обоим тротуарам… . Чтобы юнкера чувствовали себя не как бы в оцеплении, а в строю, из которого нельзя выскочить, мы получили винтовки, что закрепило в нас сознание, что мы действительно солдаты… . Полковник Шайдицкий. http://www.archive.org/details/sbornikpamiative00geri

Юрий53: Альгирдас Шоцикас. "Четвертый раунд". Издательство "Молодая Гвардия". Москва. 1974. http://www.lib.mn/blog/algirdas_shocikas/ В Вильнюсе и в самом деле было все не так, как в бою с Богданавичусом. Первый сюрприз, который ошеломил не одного меня, заключался в том, что моим соперником оказался не кто иной, как сам Заборас, тот самый Антанас Заборас, который всего каких-то четыре месяца назад сыграл роль моего наставника и крестного отца. Он был поражен не меньше меня. — Вот так номер! — сказал он при встрече. — Так это, значит, ты тот неизвестный молодой боксер, который так непочтительно завалил в первом же раунде старину Богданавичуса? Признаюсь, не ожидал, никак не ожидал… Но учти: со мной у тебя этот номер не пройдет. — Поживем — увидим, — философски отозвался я. — Я на этот матч не напрашивался. — Сказали, поезжай, ты и приехал? Так, что ли? — поддразнил он меня, повторив мои же собственные, сказанные в Москве слова. — Ну пошли, молодой неизвестный, город покажу! Весь вечер мы пробродили по Вильнюсу… … Мне навсегда врезалась в память встреча, которую нам устроили в Вильнюсском аэропорту. На летном поле собралась целая толпа. Тут были и спортсмены, и представители общественности, и просто болельщики, любители спорта. Нас буквально забросали цветами. А потом прямо у самолета как-то сам собой устроился импровизированный митинг. Долгих речей никто не говорил, просто каждый выразил, как умел, свою радость. Отметила успехи литовского спорта и пресса. Одна из газет не поскупилась даже на поэтичное слово. В своем обозрении, посвященном лучшим людям республики — героям труда, искусства и науки, — были и строки, адресованные нам, спортсменам: Повсюду над Литвой свободной, подняв перчатку чемпиона, проходит Шоцикас в строю. Он год от года неуклонно чеканит технику свою. Здесь три Микенаса. И каждый уже прославлен не однажды: ваятель, мастер, рекордсмен. Микенас — скульптор вдохновенный, Микенас — шахматист отменный, Микенас — признанный спортсмен.



полная версия страницы